Натали вошла с таким видом, будто это место принадлежит ей, а я смущенно поплелась следом. Мне казалось, я не подхожу этому месту. Бар был темным, атмосферным, прокуренным и полным людей, которые выглядели так, словно оторвались от написания или рисования шедевра. Натали принялась с ними здороваться, что, с обязательными поцелуями в обе щеки, заняло некоторое время, а затем представила им меня, и мне тоже пришлось пройти через этот ритуал.
Я изо всех сил старалась побороть неловкость, а никто и глазом не повел, расцеловывая незнакомку из Англии.
– Откуда ты знаешь этих людей? – спросила я, когда мы сели за столик.
– Просто они здесь оказались, – легкомысленно ответила Натали и заказала бутылку вина, не спросив, чего я хочу.
– Целую бутылку? – Я смутилась. – Днем?
– Почему бы и нет?
– Я не могу вернуться полупьяной!
– Все в порядке – это Франция. Если ты выпьешь, никто не удивится. Наоборот, будет странно, если ты останешься трезвой.
Натали с удовольствием налила себе и мне по изрядной порции, а затем подняла бокал:
– За тебя, одноклассница. Теперь я хочу знать о тебе все.
– Честно говоря, рассказывать особо нечего. Я очень скучная.
Она посмотрела на меня сузившимися глазами:
– Тогда расскажи о семье, в которой ты живешь.
– Ну, они кажутся очень милыми.
Она рассмеялась:
– Ты такая деликатная. Такая британская. Ну же. Выкладывай.
– Ну, глава семейства очень обаятельный. Красивый. Одевается великолепно.
– Типичный француз. А что насчет его жены?
Я скорчила гримасу:
– Она сногсшибательна. Но я ее немного побаиваюсь.
– Не стоит. – Натали указала на меня. – Ты нужна ей больше, чем она тебе.
– По-моему, ей неприятно меня видеть. Это была идея ее мужа – взять помощницу по хозяйству.
– Ей очень повезло. У нее есть своя Мэри Поппинс. «Что-что?» – Натали забавно изобразила псевдоанглийский акцент.
– Да. – Я рассмеялась и вздохнула. – Но без волшебной сумки и летающего зонтика. Зато дети просто очаровательные. Я не знала, как буду с ними управляться, но они очень милые. И кажется, я им нравлюсь.
Странно, что они привязались ко мне. Может, я им в новинку? Может, я им по душе оттого, что позволяю все то, что запрещают родители? Да, я мягкотелая, мной легко манипулировать.
– Ну, это потому, что ты само очарование, – сказала мне Натали, и я просияла, услышав комплимент. – Мне бы понравилась такая няня, как ты. – Она со вздохом откинулась в кресле. – Я в свое время просто торчала весь день перед телевизором.
– Ничего в этом такого нет. Моя тетя усаживает моих кузенов перед телевизором с шести утра.
– Да. Но они ведь не предоставлены сами себе?
– Нет. Конечно нет. – Сама мысль о таком положении вещей ужаснула меня. – А ты?..
Натали грустно кивнула:
– Моя мама не интересовалась мной. Она была… есть… алкоголичка. Мой отец отказывается в это верить. Вот почему я здесь и никогда не вернусь домой.
Мрачное выражение ее лица испугало меня. Мне хотелось копнуть поглубже, но я не знала, как это сделать. Я еще не умела расспрашивать. Не могла заставить себя задавать глубоко личные вопросы – не в те дни. И еще я боялась услышать что-то пугающее…
– О боже, – пролепетала я. – Мне очень жаль.
– Не стоит за меня переживать. Никаких проблем. Я могу провести остаток жизни в Париже с моей замечательной тетей. Ей, похоже, нравится, что я рядом, в отличие от моей настоящей семьи. – Натали взяла бутылку, снова наполнила наши бокалы, и я почувствовала, что трудная часть разговора закончилась. – Я свожу тебя в ее магазин. Она продает подержанную дизайнерскую одежду. Ты просто обалдеешь, когда увидишь ее.
Остаток дня прошел как в тумане: мы допивали вино, наблюдая за приливами и отливами клиентов. Каждый пришедший выглядел так, будто ему есть что рассказать. И эти люди совсем не походили на тех, к которым я привыкла. Вот мужчина азартно наливает вино в свой бокал, вот женщина прикуривает у незнакомца. Я смотрела на них, примечая их особенности и выделяя те, которые хотела бы взять на вооружение, стремясь стать более космополитичной, что ли.
Мы уже на три четверти допили нашу бутылку, когда дверь в очередной раз открылась и вошел парень примерно нашего возраста. На нем был бледно-желтый шарф, заправленный под пальто, и почему-то от одного его вида у меня заколотилось сердце. Порой самая незначительная вещь становится причиной одержимости. Я представляла шарф в своих пальцах, мягкий как перышко, цвета утенка, и я подумала, не выбрал ли его кто-нибудь для этого парня, а потом мучилась вопросом кто.
Парень размотал шарф и повесил на спинку стула, затем достал из кармана пальто книгу в мягкой обложке и стал читать, делая паузы только для того, чтобы с улыбкой взглянуть на официанта и заказать что-нибудь. Я никогда не видела никого похожего на него. Растрепанные русые волосы, скулы, за которые можно умереть, и рот, созданный для… ну, сама мысль об этом заставляла меня таять. Читая, он проводил большим пальцем по нижней губе, и я представляла себе ее тепло. Я глотнула вина и поймала взгляд Натали. Она посмеялась надо мной.
– Кто это?
