Пересекая широкую авеню де л’Опера, Джулиет чувствовала себя как дома. После вчерашнего блуждания она вновь обрела уверенность в себе. Конечно, многое изменилось, но знакомые синие уличные вывески, булыжная мостовая, навесы над барами, кафе и ресторанами оставались привычной сценой для нового спектакля. Сменился актерский состав, появилось несколько новых предметов реквизита, вот и все. Это было похоже на то, как если бы вы нашли старое платье или старое пальто, надели его и обнаружили, что оно по-прежнему вам впору.
Она пересекла площадь Побед, где в свете фонарей сверкала статуя Людовика XIV на вздыбленном коне, и направилась в Сантье, старый текстильный район. Витрины некоторых магазинов все еще были завалены кусками ткани, но теперь рядом с ними теснились бутики дизайнерских изделий и кафе авторской кухни. Это была джентрификация[71] в ее лучшем проявлении, когда старое соседствовало с новым и оба процветали от этого сочетания. Джулиет свернула на нужную улицу и стала искать здание, которое видела на фото в журнале.
А вот и оно. Плоский, довольно строгий, облицованный камнем фасад с черными металлическими окнами и дверями, над которыми кроваво-красной краской было написано: «Девушка, которая плакала шампанским». Здание выглядело даже грозным, а внутри его горел слабый свет. Джулиет заглянула туда: черно-белый кафельный пол, столы из обожженного дуба и красные эмалевые светильники, свисающие с высокого потолка. Там было всего несколько человек, но она знала, что в ближайший час или около того у нее не будет шанса занять столик или место за барной стойкой, которая шла вдоль задней стены. Она толкнула дверь и шагнула за порог.
Ее окутал теплый дрожжевой аромат свежего хлеба, запах острого сыра и мясных изделий. Вдоль одной стены стояли ряды деревянных кубов с открытыми дверцами, заставленных винными бутылками. За барной стойкой на огромном зеркале белым курсивом было нарисовано меню: Croque monsieur au Comté et jambon de pays. Sardines. Saucisson. Brillat Savarin[72]. На заднем плане играло пианино, и девушка пела о новой любви и долгих ночах.
Совершенно особый грубый шик, как ни странно, создавал ощущение изысканности. Все, от толстого белого фарфора до массивных бокалов и острых ножей с деревянными ручками, было подобрано в соответствии с настроением: непритязательно, утилитарно, но гармонично. Кто бы не захотел посидеть здесь с любимой, начав с «Кампари», чтобы лекарственная сладость давала легкий кайф?
К Джулиет подошла девушка в таком же длинном черном фартуке, как у Натали на фотографии.
– Bonne soirée, madame[73].
– Bonne soirée. Je cherche Nathalie. Elle est ici?[74] – пробормотала Джулиет, внезапно почувствовав себя неловко.
– Как вас зовут, скажите, пожалуйста? – спросила девушка по-английски.
Джулиет почувствовала разочарование оттого, что, несмотря на все ее старания говорить по-французски, ее навыки игнорируют.
– Je m’appelle Juliet[75], – ответила она, не сдаваясь.
Девушка кивнула и отошла к двери в задней части помещения, которая, предположительно, вела на кухню. Сердце Джулиет заколотилось в ожидании. Она заправила волосы за уши и попыталась поймать свое отражение в зеркале: держится ли ее импровизированный боб или выглядит так, будто она отрезала волосы кухонными ножницами?
И тут появилась Натали, идущая к ней со скрещенными руками, как на фотографии. Именно такой Джулиет ее и запомнила – жест защиты, самообороны.
– Натали. – Джулиет ощутила прилив чего-то, что могло быть только любовью, настолько сильным и сладким было это чувство.
Она с улыбкой шагнула вперед:
– Avez-vous une réservation?[76]
Джулиет застыла.
– Нет, – ответила она. – Но я знакома с владелицей. И подумала, что она сможет предложить мне столик.
Еще одно мучительное мгновение Натали смотрела на нее, а потом не смогла больше держать себя в руках и рассмеялась:
– Джулиет, черт возьми, Миллер. Какого черта? – Она схватила ее и обняла. – Тебе не пришло в голову предупредить меня? Ты могла бы мне написать. Есть такая штука, как «Фейсбук», для поддержания связи со старыми друзьями. – Она в наказание ударила ее по руке. – Ненавижу сюрпризы.
– Я посылала тебе сообщения, – пожала плечами Джулиет. – Ты никогда не отвечала на них.
– Вот черт. – Натали выглядела пристыженной. – Я совсем не умею отвечать людям. Я знаю, это нехорошо.
Они стояли, обнявшись, вдыхая аромат друг друга, ощущая знакомое тепло, чувствуя, как их дружба снова разгорается. Джулиет чувствовала энергию Натали, ее напряженные мышцы, как у тигра, готового к прыжку, всегда живущего в режиме «бей или беги».
У Джулиет было множество друзей, приобретенных за долгие годы. Больше, чем можно было бы собрать за одним столом. Друзья для разных настроений: для выпивки, для прогулок по магазинам, для размышлений о смысле жизни. Друзья, которых она обожала; друзья, которых иногда хотелось убить, но которые как-то вовремя искупали свою вину. Но никто из них не открыл ей глаза на новый мир и новый способ существования, как это сделала Натали.
