— Ирис, ты говоришь о детской влюбленности! Вспомни, как легко ты забыла предмет своего воздыхания, — Вайтор снова хмыкнул, после вздохнул и вернулся к своим откровениям. — Оркан… Орканис был истинным сыном своей стихии. Ветер во плоти. Сегодня одно в голове, завтра другое. Самый непостоянный из нас, самый переменчивый, но, главное, самый внушаемый. Им было легко управлять. Это я натравил его на тебя. Я уже сказал, что был момент, когда позавидовал Регину. Вот тогда мне подумалось, что если все-таки вы с нашим ветреником пройдете ритуал слияния, то у вас может родиться дочь со стихией воздуха — моя идеальная пара. Почему нет? Согласись, чем Хаос не шутит. Многого и не потребовалось. Я лишь намекнул, что земля и воздух имеют шансов сойтись не меньше, чем земля и вода. Оркан проглотил идею, загорелся и помчался навстречу судьбе. Ты еще облегчила ему задачу со своей влюбленностью. Бедный Регин. Он ждал, холил, лелеял, а Оркан едва не сорвал цветочек, который рос в чужом саду.
— Но он был влюблен в меня, я помню его взгляд…
— Разумеется, влюблен, — отмахнулся Вайтор. — Орканис уверился в вашем будущем. С твоих пятнадцати лет он тебя уже воспринимал своей, когда тебе исполнилось шестнадцать, уже не выдержал и поспешил закрепить свои права, поддерживая в тебе детские чувства взрослыми ухаживаниями. Это тебе не Регинис, который терпеливо дожидался, когда ты войдешь в брачную пору. Ты видела, в какую ярость пришел Регин, когда узнал. Кстати, к тому моменту я уже не хотел Созидающей — воздушницы и мог бы повлиять на Оркана, но… Ваше слияние с Регинисом усилило бы последнего, а этого мне было не нужно, и я остался сторонним наблюдателем. Признаться, не думал, что Орканис настолько зациклиться на малышке Ирис, что даже после всего продолжит бороться за тебя.
Я нахмурилась, пытаясь понять, о чем говорит Вечный. По воспоминаниям шестнадцати летнего возраста, я летала в облаках от счастья, а в семнадцать уже была вымотана двумя Созидающими. Я думала о том, что хочу остаться с родителями, и сердце мое уже было спокойно.
— Не помнишь? — догадался Вайторис. — Побег, Ирис. Вспомни громкую ссору с братом и побег после нее.
Потерла виски. Ссора с Каем… Побег. Разве же мы когда-то ругались так, чтобы я захотела сбежать из дома? Что такого мог сказать мне Кай, чтобы я решилась на побег?..
— Ирис, ты слепая дура и думаешь, что мы все такие же слепые идиоты, как ты! Ты обещала, что не будешь бегать на тайные встречи, но ты снова это сделала.
— Я просто гуляла…
— Не лги! — Кай в бешенстве. Я никогда не видела его таким злы. Лицо брата побагровело, глаза сверкают от переполняющей его ярости. — Тебе шестнадцать, сестрица, шестнадцать! Ты ведешь себя недопустимо. За какой Тьмой, Ирис? Честные девушки не носятся по лесам, чтобы встречаться со взрослыми мужчинами!
— Что?! — я взвиваюсь, оскорбленная его словами. — Если бы папа услышал тебя…
— Он бы со мной согласился, — припечатывает брат. — Дар отца требует оставаться в стороне, пока не появится повод вмешаться. Но я не Созидающий, сестрица, и я не собираюсь молча смотреть, что ты творишь. А если он перейдет грань? Если осмелится притронуться к тебе? Что если у вас нет будущего? Как ты взглянешь в глаза мужчине, с которым свяжешь свою жизнь? Я твой старший брат, и я несу за тебя такую же ответственность, как и родители. Пока папа и мама не вернутся, я закрою тебя в доме, поняла? Я запрещаю тебе покидать свою комнату до возвращения родителей.
— Кай!
— Я всё сказал. Моя сестра не уподобится девице легкого поведения!
— Я не шлюха!
— Хвала Изначальному.
Брат словно ставит жирную точку в нашем споре и стремительно покидает мою комнату. Я слышу, как поворачивается в замке ключ, и понимаю, что только ключом Кай не ограничится. Мне хочется выть от обиды и злости. Оркан не позволяет себе ничего предосудительного, но брат не желает ничего слышать. Это всё из-за того, что Кай против нашего счастья! Он беситься, что я не слушаю его, не понимает, что я люблю и любима. Не верит в то, что Орканис моя судьба. Не хочу оставаться с ним под одной крышей. Не хочу и не буду! Мне нужно к Орканису. Мой возлюбленный защитит меня от всех, укроет, спрячет и никому не отдаст.
Брат заходит ко мне, чтобы принести ужин, и я послушно съедаю его, хотя внутри всё клокочет: от обиды на брата, и от волнения перед свершением задуманного. Кай возвращается, чтобы забрать у меня посуду и пожелать добрых снов. Он целует меня в щеку и просит прощения за резкие слова. Брату неуютно от нашей ссоры, но это не меняет его решения оставить меня под замком. Я киваю, говорю, что всё хорошо, но не прощаю и не меняю своих намерений.
