Однако на этот раз, резко распахнув дверь заветного купе, Дейдара почувствовал, как сердце защемило, а грубые слова застряли в горле. То, как Итачи и Хината, сидевшие так близко, синхронно подняли головы к нему, едва не выбило из Дейдары сдавленный рык.
— С первым сентября, мм, — буркнул он и, со злостью захлопнув дверь, рухнул на сидение напротив коноховцев.
Те мельком переглянулись и вновь уставились на него, мониторя каждое движение. Это вызвало у Дейдары кривую ухмылку.
— Успокойтесь, я не за дракой, — заявил он, разваливаясь на сидении, внимательно рассматривая их. Итачи отчётливо зачерствел и прибавил в мышечной массе за лето, что не могло быть хорошо. А вот Хината выглядела болезненно-устало; ещё и рука… — Кто это тебя так? — удивлённо вскинул брови Дейдара, рассматривая странные металлические крепежи на руке девчонки.
— Что тебе нужно, Дэвид? — вопросом на вопрос ответил Учиха, всем своим видом давая понять, что обсуждать с ним травму Хьюги коноховцы не намерены. Это чуть-чуть, самую малость задело, но Дейдаре удалось скрыть:
— На самом деле, у меня к тебе вопрос, да. После того, что ты учудил в Министерстве в прошлом месяце, в «Пророке» вышла статья. Ты как-то к этому причастен?
Вот теперь Итачи прямо посмотрел ему в глаза. Конечно же, понял подоплёку вопроса и, прикинув собственную выгоду от ответа, проронил:
— Да.
«Значит, его Шаринган набирает силу, — заключил Дейдара. — Херово».
— Чтобы ты знал, сам твой поступок с Попечителями я одобряю, но последствия ещё аукнутся, причём не только тебе.
— Благодарю за оценку. На этом всё?
— Всё, — Дейдара сел ровно, удерживая взгляд старого врага. Хоть какая-то в мире константа — вот этот вот взгляд Учихи: надменный, пытливый и предупреждающий одновременно. Как же Дейдара ненавидит его!..
— Хлоя-а-а! — в купе без предупреждения ворвался рыжий вихрь, разбивший вдребезги напряжение, подхвативший и закруживший Хинату. — Как же сильно я рада тебя видеть! Северус, заходи, чего ты стоишь? О, привет, Майкл, здравствуй, Дэвид…
— Привет, Лили, — Дейдара поднялся и бросил последний внимательный взгляд на Итачи. Тот ответил мелким кивком, который мог означать целый спектр вещей от «был рад увидеться» до «да-да, дверь там, и воспользуйся ею как можно скорее». — Оставлю вас вашей идиллии, ага, — и он удалился в направлении плацкарта. Там уже наверняка собрались все остатки квиддичной сборной, и время до Хогвартса можно провести с пользой, вместе с Джасом и остальными обсуждая стратегию на будущий сезон.
***
Когда Дейдара покинул их купе, Итачи вздохнул немного свободней. Только не сейчас, когда Хината ранена, он желал терпеть подрывника рядом. Сейчас бы сосредоточиться на Хинате, донести до неё необходимость более жёстких действий в отношении обитателей приюта…
Это желание было вовсе не новым, в корне своём знакомым и даже обыденным. Итачи нахмурился. В прошлый раз он испытывал его, когда «вносил коррективы» в жизнь младшего брата. Тогда он верил, что имеет полное право на это — ну а что теперь? «Хината назвала меня братом, — отметил про себя Итачи. — Старшим братом. Следовательно, она признаёт мой авторитет. По логике, это означает, что Хината даёт мне право решать за неё».
Тем временем поезд тронулся и с пронзительным свистом двинулся прочь от платформы. На ней люди махали уезжающим в школу ребятам, кто-то кричал напутствия, некоторые женщины промакивали глаза платками. Итачи наблюдал за ними с отрешённостью. Но вот его воображение — легендарное, могучее учиховское воображение — до безумия натурально рисовало на перроне мать. Вот она, наряженная, как волшебница, но всё же с лёгким восточным флёром в одежде, молодая и не так замученная противоречиями, как в последний год жизни, улыбающаяся в светлой печали от расставания со старшим сыном машет ему, а рядом, у материнских ног, вьётся маленький Саске — дёргает мать за юбку и спрашивает, когда у старшего братика будет время поиграть с ним…
Мягкое прикосновение к руке вырвало его из мыслей. Моргнув, Итачи вернулся в реальность, где Лили говорила о тяжело больном деде, обращаясь сразу ко всем и ни к кому конкретно. Стало быть, его участие не нужно — Хинате просто жалко девчонку, и она хочет, чтобы и Итачи посочувствовал Лили. Что ж, за этим не к нему. Ему трудно испытывать эмоции от смертей, тем более от несостоявшихся смертей незнакомцев.
Собственно, почти весь путь прошёл в подобном ключе. Лили что-то рассказывала Хинате и Северусу, Итачи же, погрузившись в собственные мысли, мало обращал внимания на попутчиков. Но в один момент — лампы уже зажглись, а значит, скоро прибытие — Хината вновь прикоснулась к нему, на этот раз настойчивей. Итачи моргнул и посмотрел на неё, на Лили. Та пялилась на него упрямо и решительно — такой взгляд Учиха замечал у многих гриффиндорцев.
— Майкл, ты слушал, что рассказывал Северус?
— Нет, — спокойно признал Итачи. Снегг косо посмотрел на него и отвернулся, насупившись. Судя по жалости в глазах Хинаты, его история также была не из приятных.
