Итачи, напротив, стал спускаться вниз — по меняющим направление лестницам в холл, оттуда мимо возвращающихся с улицы школьников — в подземелья, где неярко горели факелы и каждый шаг гулко отдавался от каменных стен. Навстречу попались прогуливающиеся под ручку Геката и Аделоиза — первая не преминула бросить комментарий, пропущенный Итачи мимо ушей, в то время как вторая только наморщила носик и отпрянула с его пути. Совсем неподалёку от входа в общежитие Итачи обогнал Еву и Гектора, а когда он назвал пароль и открылась стена-проход, Учиху чуть было не сбили с ног вывалившие из гостиной шестикурсники Крэбб и Гойл — оба с мётлами и битами в руках.
— Альфред, Гарольд, опять отрабатывать удары? — прозвучал из-за спины Итачи голос Паркинсона.
— Холодно же, мальчики, а игра только через два месяца, — добавила Флинт. Что Крэбб и Гойл ответили старостам, Итачи уже не слышал — проход закрылся за ним, отрезав от старшекурсников.
В общей гостиной Итачи быстро оценил диспозицию. Почти никто не сидел в общежитии в такой погожий день — только группа кашляющих первокурсников играла во взрывного дурака, в углу писал эссе, низко склонив голову над пергаментом, Северус да Квентин Булстроуд тренировал что-то из заклинаний за столом у камина. Позади вновь отворился проход, впуская старост. Итачи размеренно зашагал к спальням, не выдавая напряжения и спешки.
Возле двери своей спальни он остановился — ещё на подходе услышал доносящиеся изнутри голоса.
— …я видел, Эван, видел своими глазами!
— Может, ты ещё и мозгошмыгов видел, а, Мальсибер? Ставлю на то, что ты отвлёкся на свою псину.
— Заткнись, Эйвери! Эван, я не вру и не приукрашиваю. Девчонка стояла спиной к башне. И она действительно оказалась возле мелкой быстрее, чем я даже понял, что происходит.
— В это с трудом верится, Рей. Ты уверен, что Уолтер неправ?..
«Если он не говорит о странных глазах, значит, не заметил применение Бьякугана», — заключил Итачи и немного расслабился. По крайней мере с Мальсибером ничего делать не придётся. Скорее всего, опасности не представляют и первокурсники, одну из которых Хината спасла — дети этого мира предельно ненаблюдательны. Но вот Дейдара и его компания…
— Холмс? Что ты делаешь? — подошедший Северус посмотрел на него подозрительно, однако додумался свой вопрос прошептать. — Они опять что-то готовят для нас? — он мрачно покосился на дверь.
— Я так не думаю, — отозвался Итачи и взялся за ручку. Он уже узнал всё, что хотел.
Когда они вошли, все трое чистокровных резко обернулись. Мечущийся по спальне Рейнальд был до крайности возбуждён, но сложно понять окрас его настроения: так тесно переплелись тревога, уверенность и сомнения. Развалившийся на своей кровати Уолтер отчётливо наслаждался происходящим — в отличие от Эвана, подозрительно щурящего глаза на Мальсибера.
Итачи не подал вид, что слышал их разговор, а Северусу хватило ума не говорить, что застал его за подслушиванием.
Чтобы как-то оправдать своё появление в спальне, Итачи принялся извлекать из тумбочки учебник по заклинаниям и конспекты для подготовки к контрольной. Проделывал он это под нетерпеливо-жгучим взглядом Рейнальда, которому явно хотелось продолжить убеждать Эвана в своей правоте, но без посторонних. Итачи не отвечал открытым вниманием, но задумался о Мальсибере. Мог ли он заметить больше, чем сказал? В этом Итачи сомневался: по некой причине Рейнальд держал Эвана за авторитет и, исходя из всех прошлых действий и слов, которым Итачи явился свидетелем за полтора года, врать Эвану не стал бы. Тогда какова вероятность, что он заметил, но не понял увиденного? Невелика — Итачи был согласен с мнением Уолтера в том, что на прогулке Рейнальд, скорее всего, всецело сконцентрировался на своём псе и мало смотрел по сторонам. Как жаль, что не проверить: чистокровных обучают окклюменции с ранних лет, а повторения истории с Лестрейнджем не хотелось. Светить же без крайней необходимости Шаринганом было бы уподобиться неосторожной Хинате.
Спавший на подстилке в углу бигль задёргал лапами во сне. С середины осени Рейнальд Мальсибер, раньше имевший для Итачи не больше значения, чем любые рыцарские доспехи в коридорах школы, стал очень важен. Это опять-таки являлось виной Хинаты — именно из-за интереса Рейнальда к ней Итачи стал приглядываться к самому парню. А тот, порой кусавшийся в прошлом году, сделался шёлковым — хоть к ране прикладывай: не грубил Итачи, вообще старался обходить его стороной, никак не реагировал на Северуса, прилежно учился и вежливо общался с Хинатой. Итачи нередко за ними наблюдал: на занятиях, на переменах, по выходным на прогулках. Следил он, конечно, издалека — ни к чему слизеринцу, какими бы ни были его намерения, знать об этом. Итачи беспокоился, как бы добросердечная Хината не попала в западню.
