— Но я же не знаю, что мне за три недели понадобится! — округлила глаза Лили и, на время отложив тапочки, стала загибать пальцы: — Я из дома всю одежду сюда забрала, так что носить мне нечего. Обувь тоже вся здесь, особенно зимняя. А ещё мне же нужно будет делать домашки — как я их выполню без книг и конспектов? А писать я чем и на чём буду — не ручкой же в тетрадке! Вот и получается, что…
Вполуха слушая её бодрую трескотню, Хината повернулась к застывшей у зеркала Мэри.
— Мэри, что такое?
— Скажите, девочки, я что, жирная? — понуро спросила Мэри.
— Нет! — хором ответили все три, хотя по понятиям Хинаты девочке не помешало бы сбросить полдюжины килограммов.
— Или я страшная?
— Нет!
— А может, у меня с волосами что-то не так?.. — Мэри оттянула за кончик длинную завитую прядь и уныло отпустила.
— Ну что ты такое говоришь? — подойдя к ней, Лили обняла Мэри за плечи. — Ты красавица!
— Тогда почему он меня не замечает?! — воскликнула Мэри, приложив тыльную сторону ладони ко лбу. При этом она всё ещё рассматривала себя в зеркале.
— Кто? — спросила Лили, судя по кислому виду уже и не радостная, что пришла на помощь. Хината внимательно слушала, но не встревала. Гестия же и вовсе вернулась к складыванию вещей в сумку.
— Ник, — ответила с придыханием Мэри. — Он совершенно меня не замечает!
— Ну, он же на четвёртом курсе, а ты на втором… — пробормотала Лили.
— И что?! Любви все возрасты покорны!
— Почему ты решила, что это любовь? — вырвалось у Хинаты.
Мэри медленно повернулась к ней, расправив плечи.
— Ты-то что про любовь знаешь, Бенсон?
— Может статься, больше тебя, — негромко, но твёрдо ответила Хината. Всё-таки за свою любовь она сражалась всю жизнь. За неё она умерла.
Мэри наморщила носик.
— Что, охмурила двух слизеринцев — и думаешь, что самая умная?
Вместо ответа Хината молча задёрнула полог и забралась под одеяло — не видела смысла участвовать в бессмысленном споре. В отличие от неё, Лили поддалась эмоциям и встала на защиту подруги (хотя той это, как и обычно, не требовалось), и следующие десять минут Хината слушала их с Мэри крики и взаимные обвинения. В конце концов спорщицы, недовольно сопя, разошлись по кроватям, кто-то погасил свет, и спальня окунулась в благословенную тишину.
Лёжа под одеялом без сна, Хината размышляла, что нельзя не понять Дейдару, променявшего общество Джеймса, Сириуса и Питера на компанию старшекурсников. В общей сложности Хинате уже тридцать лет — и как же нелегко отыгрывать тринадцатилетнюю! «Ну ничего, ещё пара лет…» — успокаивала себя Хината, но затем вспоминала, что на смену беззаботному детству к её одноклассникам вскоре придёт пора бушующих гормонов. И если уже сейчас в классе столько конфликтов — что-то начнётся курсу к четвертому?..
Под аккомпанемент размеренного дыхания второкурсниц с тихим шорохом повернулась дверная ручка. Хината насторожилась, села и прислушалась — крутанулась на петлях дверь, впуская в комнату ночного гостя, затем вновь повернулась, вставая на место, и по дощатому полу, укрытому ковром, глухо застучали чьи-то пятки. Ещё пять секунд — и полог отодвинулся, а на кровать Хинаты скользнула мелкая тень.
— Марлин! — полушёпотом возмутилась Хината, которой первокурсница едва не приземлилась на ногу.
— Я не могла заснуть, не показав тебе, — заявила Марлин и завозилась. Дотянувшись до палочки, Хината зажгла Люмос, и в его свете девочка принялась выворачивать карманы халата. — Да где же оно?.. Прости, я тут немного помусорю, но потом уберу, честно!
— Что тут такое? — за полог заглянула Лили, прищурилась от света палочки, но тут же охнула: — МакКиннон! Тебя какой гиппогриф принёс?!
— Кто такой гиппогриф? — оторвавшись от своего занятия, подняла голову Марлин.
— Не важно, — Лили тоже забралась на кровать, и Хинате пришлось потесниться. — Что такое?
— Мне Алан записочку передал, — зардевшись, Марлин наконец извлекла на свет маленький жёлтый конвертик, перевязанный тонкой лентой с сердечками.
— Это не могло подождать до утра? — вздохнула Хината.
— Нет, не могло! — горячо заверила Марлин, но под шиканье обеих второкурсниц понизила голос. — Простите. Но посмотрите, какие он мне снежинки нарисовал! И стих сам сочинил про Рождество!..
Придвинувшись, Лили принялась и вправду смотреть и читать, а Хината только блекло улыбнулась. Хотела бы она вернуться в возраст, когда способна была искренне радоваться подобным вещам.
Она дёрнула Лили за рукав пижамы и многозначительно посмотрела на подругу.
— И точно, — спохватилась Лили. — Так, Марлин, иди спать, поговорим завтра.
— Вы что-то задумали? — и с места не сдвинувшись, проницательно уточнила девочка.
— Почему сразу? — попыталась уйти от ответа Лили. — Завтра «Хогвартс-Экспресс», рано вставать…
— Хлоя? — повернувшись, требовательно проговорила Марлин.
— Джеймс позвал нас праздновать окончание триместра, — ответила Хината, не видя смысла скрывать. Лили скорчила рожицу и замахала рукой, но когда правда прозвучала, вздохнула и принялась переплетать растрепавшуюся косичку.
