Зацепившись чакрой за стену, он осторожно и быстро спустился. Убедился, что ничей любопытный нос не виднеется в окнах, после чего побежал к забору и легко перепрыгнул его. Оказавшись в проулке, Итачи набросил Хенге — образ непримечательного мужчины средних лет, который использовал ещё в родном мире. Минута потребовалась, чтобы откалибровать походку, после чего Итачи решительно двинулся прочь от приюта.
На углу его ждал мистер Карлайл — сторож, у которого в этот день был выходной. Когда Итачи подошёл, мистер Карлайл молча протянул ему записку. Так же молча Учиха принял её, и каждый отправился своей дорогой: сторож — домой, с каждым шагом теряя воспоминания о случившемся, Итачи — к остановке, на ходу разворачивая сложенный вчетверо клочок бумаги.
Белл-стрит, 21. Станция метро Эджвер-роуд.
К записке скрепкой были прикреплены билеты, купленные на деньги, которые Итачи дал мистеру Карлайлу, когда накладывал гендзюцу.
Потратив десять минут на путь до метро и ещё сорок — на поездку в подземке, Итачи вышел на нужной станции и, сверившись с картой города, которую раздобыл ещё во время жизни в приюте святой Анны, свернул за угол на Белл-стрит. Она ничем не отличалась от многих других улочек Лондона: также ютилась между четырёхэтажных домов из кирпича, на первых этажах которых гнездились магазины и конторы. Заходя всё глубже, Итачи сверялся с номерами домов по левой стороне: пятнадцать… семнадцать… девятнадцать… двадцать один…
Учиха остановился перед риелторским агентством, пристроившимся между парикмахерской и магазином фруктов, и через большие окна сосчитал людей. Двое клерков за столами слева от входа, в дальнем углу по правой стороне — ещё один. В конце помещения дополнительные двери; на одной знак туалета, на другой — табличка с именем, видимо, кабинет начальника. Из посетителей — молодая пара; вот мужчина поднимается и жмёт руку тоже вставшему клерку в голубой рубашке, женщина улыбается и что-то говорит. Прочие клерки отворачиваются и обмениваются кислыми взглядами.
Поговорив с агентом ещё минуту, пара засобиралась на выход. Первое августовское солнце разукрашивало бока яблок и груш, апельсинов и бананов, манго, ананасов и прочих фруктов на уличном прилавке соседнего магазина яркими красками.
«Если всё получится, куплю фруктов», — прикинув собственные сбережения, решил Итачи. Счастливая пара как раз покинула заведение, и Итачи вошёл на смену им в контору. Непостоянное солнце Лондона скрылось за облаком.
Звякнул дверной колокольчик под аккомпанемент задорного мотивчика, лившегося из радио:
— Mama said to me we gotta have your life run right!
Off you got to school where you can learn the rules there right!
Be just like your dad, lad,
Follow in the same tradition,
Never go astray and stay an honest lovin’ son… [1]
Три головы повернулись к Учихе. Тому именно это и было нужно — сверкнул Шаринган в пронизанной пылью полутьме, и сотрудники агентства застыли.
— Шестьдесят пятый год, конец мая, — произнёс Итачи размеренно и чётко. — Молодая пара по фамилии Грейсон выставила через ваше агентство на продажу дом по Менор-роуд, 82. Кто вёл сделку?
Клерки неуверенно переглянулись. А радио всё надрывалось:
— Son of my father!
Changing, rearranging into someone new!
Son of my father!
Collecting and selecting independent views.
Knowing and it’s showing how the change is due… [1]
Итачи поморщился.
— Уберите громкость, — распорядился он, и сидевший в дальнем углу молодой широкоплечий клерк дотянулся жилистой рукой до радио и повернул колёсико громкости на отметку «минимум». — Кто вёл сделку?
— Мы не знаем, — ответил за всех пожилой мужчина, занимавший место у самого входа в туалет. На его умном лице лежала печать усталости и донимающих хворей. — Я работаю в данном заведении лишь с семидесятого года, Рэдж — с шестьдесят шестого, Энди — с мая текущего года.
— Но у вас есть архив?
— Конечно, сэр!
— Найдите, что мне нужно, — приказал Итачи старику и бросил остальным: — Возвращайтесь к работе, — и те послушались: бойкий Рэдж склонился над бумагами только что заключившей у него сделку пары, а Энди взлохматил подстриженные под горшок тёмные волосы (которыми напоминал Майто Гая) и бросил унылый взгляд на безмолвное радио.
Тем временем Итачи подошёл к столу старика и опустился на стул перед ним, пока клерк — табличка на столе подсказала, что его зовут Берт МакГрегор, — отошёл к шкафу. Кряхтя, он наклонился, открыл нижний ящик и принялся копаться в папках.
— Так-с, шестьдесят пятый год… Не будете ли вы столь любезны напомнить мне адрес, сэр?
— Менор-роуд, 82, — отозвался Итачи, наблюдая за остальными клерками. Его силы утекали, как вода сквозь пальцы, и держать гендзюцу на троих людях долгое время Итачи не сможет — показатели чакры из-за недостатка тренировок были далеки от желаемых. — Поторопитесь.
— Со всей возможной скоростью, сэр, — пробормотал Берт и разогнулся, озадаченный. — Ничего не понимаю. Я просмотрел весь шестьдесят пятый, но вашей сделки нет.
— Поищите в других годах.
— Сию минуту.
