Минута превратилась в пять, затем в десять и пятнадцать. По другую сторону окна вновь расцвёл солнечный свет, и прихорошённая им женщина на какое-то время остановилась у входа в агентство, рассматривая рекламные баннеры. Впрочем, зайти она так и не решилась, к облегчению Итачи удалилась в сторону магазина фруктов. Зазвонил телефон, и Рэдж ответил. За закрытой дверью кабинета начальника было по-прежнему тихо и, Итачи подозревал, пусто.
— Ничего! — расстроенно воскликнул Берт, повернувшись к Итачи. — Я просмотрел все ящики, сэр, но ничего не нашёл!
— Вот оно что, — выдохнул Итачи, быстро размышляя. Он делал малую ставку на то, что Сэм и Лорен будут так основательно заметать следы — и всё же они стали. Как? Это вопрос не для данного момента. Теперь важнее найти альтернативу до того, как чакра на поддержание гендзюцу подойдёт к концу.
Без чего нельзя обойтись, продавая дом и переезжая? От чего сложнее избавиться, чем от папки в риелторском агентстве?..
— Как вы рассчитываетесь за дом с прежним владельцем?
— Банковским переводом, — с готовностью отрапортовал Берт. — Наш директор предпочитает не иметь дел с наличными деньгами после того, как его прошлую контору ограбили. Это было ещё в конце пятидесятых.
— Хм! — это однозначно зацепка. Итачи быстро встал и установил с каждым из клерков по очереди зрительный контакт. — Вы забудете о том, что когда-либо видели меня или слышали о доме по Менор-роуд, 82.
— Да, сэр, — сонно согласились мужчины, и Итачи покинул контору. Солнечный свет тут же распахнул для него объятия, но Учиху его ласка была растопить неспособна. Мимо прилавка со сладко пахнущими фруктами Итачи прошёл, не оглядываясь.
После возвращения в приют остаток дня он отлёживался. Думать было тяжело, но Итачи старался продраться через пелену усталости и разработать новый план — расследование в банке. По сути, он должен был стать подобен применённому в случае с агентством, плюс фактор повышенной охраны. Вот только…
В каком именно банке нужно искать?
Эта информация не была на поверхности, Итачи вовсе сомневался, что «родители» когда-либо упоминали нужное сейчас название при нём. Если оно и хранилось, то очень глубоко в недрах памяти Учихи. Однако в данном состоянии погружаться во внутренний мир и сканировать случайно замеченные детали не оставалось сил.
В некий упущенный мозгом момент Итачи и вовсе отключился и открыл глаза лишь когда его затормошили:
— Холмс, завтрак! — орал ему на ухо Арчи Стивенс, сосед по комнате. — Поднимайся, завтрак!..
Приподняв веки, Итачи впервые за долгое время ощутил себя полностью выспавшимся. Немудрено: проспал-то он никак не меньше четырнадцати часов! Не видевший еды с прошлого утра желудок разразился громогласным урчанием. Но хуже голода — Итачи кисло поморщился, садясь и свешивая ноги с кровати — было осознание, что пропущена целая ночь тренировок. С учётом того, как мало имелось в его распоряжении пригодных для занятий моментов, это была неприятная трата времени.
Убедившись, что Итачи проснулся, Арчи убежал вниз, и Учиха без спешки последовал за ним, чувствуя себя — впервые — нерадивым учеником Академии. Завтракать было стыдно, но Итачи переборол себя и принялся за овсянку.
Как же всё-таки этот мир размягчает. Прежде Итачи, в каком бы состоянии ни был, с какой бы миссии накануне ни вернулся, на следующий день вставал до рассвета и шёл тренироваться. Генином он был известен тем, что сбегал из госпиталя, едва очнувшись и найдя силы подняться. А тут… разморило, уснул. Да, потратил почти все скромные запасы накопленной чакры — но разве раньше подобного не бывало? Сколько раз он доводил себя до изнеможения Мангекё?..
Неприятно, как всё изменилось. Как он изменился. Итачи нахмурился и пообещал себе удвоенную порцию тренировок этой ночью.
А вокруг него меж тем шумели дети. Арчи что-то бурно рассказывал девчонкам, младшие мальчики устроили перестрелку кашей, чем вызвали бурю негодования воспитателей и общий смех воспитанников… Итачи отставил тарелку и выскользнул из столовой. Чем дальше от него оставались временные соседи по заведению, тем лучше он себя чувствовал. Их порывы и интересы далеки от Итачи, а он сам для «ровесников» — странный и угрюмый. Это хорошо. Уж точно лучше, чем если бы воспитанники пытались с ним подружиться, как это было в приюте святой Анны.
Коридор вывел в стерильный холл, пол которого был устлан белой и чёрной плиткой. Сюда не долетали голоса из столовой, чему Итачи радовался. С надеждой и даже неким замиранием сердца он приблизился к небольшому деревянному подносу на столике у входной двери. Там лежала утренняя почта, которую Итачи принялся перекладывать. Пару раз Хината писала ему с рассказами о своём лете и мягкими обещаниями обеспечить новыми вещами к школе. Они грели сердце Итачи: приятно, когда о тебе кто-то заботится. Пока он ещё не придумал, что сделать для Хинаты в ответ на её доброту, но твёрдо решил, что без подарка она не останется.
