— В чём проблема? — уточнила Хината, смывая пену с рук и вытирая их о висевшее рядом полотенце. Сухую кожу очень хотелось намазать питательным маслом, но в распоряжении девушек на кухне имелось только подсолнечное.
— В чём проблема?! — зло передразнила Кэндис. — Из-за тебя Сэм наказана, сучка!
— Ни хера не из-за неё! — выскочила вперёд Мэгги, яростно сжимая картофелину.
— Заткнись, Мэг, — прошипела Кэт, оттягивая её в сторону.
— Вот именно, прикрой варежку, Мэг, — посоветовала огромная Рут, которая была выше любой из девочек как минимум на голову. Глубоко посаженные тёмные глаза Рут сверкали желанием причинить кому-нибудь боль — Хината ни с чем не могла спутать это чувство в чужом взгляде. — Кэнди разговаривает с четырёхглазой!
— Да, с четырёхглазой! — поддакнула трусоватая блондинка Летиша.
— Я даю тебе тридцать секунд, чтобы объясниться, отброс, — проронила Кэндис, обращаясь к Хинате.
— Мы все были наказаны и отработали положенное, — спокойно ответила Хината. — Инцидент исчерпан.
Кэндис и Рут переглянулись.
— Я так не думаю! — рявкнула Кэндис и, схватив со стены блинную сковородку, сильно и сноровисто замахнулась на Хинату, метя в голову. Резко уклонившись, Хината налетела на Рут и попала в жёсткий захват, зафиксировавший её руки. Сбоку пронзительно завопила Лиззи.
— Заткни отсталую! — приказала Кэндис Летише, и та сжала горло Лиззи, другой рукой закрыла рот. Лиззи заметалась, но её силёнок не хватало, чтобы даже как следует ударить Летишу. Кэт дёрнулась было, но Кэндис указала на неё: — Стой, где стоишь, Кэт! — она сжала покрепче сковороду. — Мы не тронем твою умалишённую. Только преподадим урок этой суке.
— Вот именно! — взвизгнула Летиша, наслаждаясь своим преимуществом над невесомой Лиззи.
Рут крепче сжала запястья Хинаты за спиной. Это, впрочем, было на руку Хинате: она оттолкнулась от земли и, используя держащие её руки как опору, с силой ударила ногами приближающуюся Кэндис. Точность не подвела — удар пришёлся в солнечное сплетение, и девушку отбросило назад, на кухонную группу. Звон падения — сковородка выпала из пальцев скрючившейся от боли Кэндис, но ещё раньше Хината точечным и незаметным ударом чакры заставила Рут со вскриком разжать руки и отскочила в сторону. Не давая противнице опомниться, Хината развернулась для удара, но на её пути неожиданно встала Мэгги. Она вырвалась от Кэт и бросилась на Рут со спины, с визгом рассерженной кошки впилась ногтями в лицо огромной девчонки. Та заорала и принялась слепо шарить по ближайшему столу. Кэт проскочила мимо них и бросилась оттаскивать Летишу от Лиззи, пока Кэндис скулила на полу от боли, держась за живот. Вдруг рука Рут наткнулась на молоток для отбойки мяса — Хинату передёрнуло, и она бросилась наперерез замаху. Понимая, что не может использовать чакру слишком заметно, Хината приняла удар открытой ладонью.
Затрещали кости, кровь брызнула в разные стороны, когда тяжёлый молоток врезался в руку Хинаты, намертво вставшую между ним и лицом Мэгги. Боль пронзила знакомым копьём, и Хината прикусила губу. Игнорируя звон в голове от визгов и воплей под низким сводом приютской кухни, Хьюга вцепилась в стальную головку молотка и вырвала его у Рут и отбросила подальше в угол кухни. Затем сдёрнула Мэгги с противницы — повреждённая рука была бесполезна, пришлось действовать одной левой — и одним чётким ударом в шею вырубила бездействующую от шока Рут.
Всё закончилось так же быстро, как началось. Осталась лишь боль и всхлипы Кэндис и Лиззи, которую обнимала и пыталась успокоить Кэт. Летиши нигде не было видно — впрочем, её визгливый голосок вскоре раздался в коридоре, сопровождаемый стуком полудесятка пар каблуков:
— Быстрее, быстрее, сюда! Эта больная их убьёт!..
— На этот раз в самом деле помолчи, — негромко сказала Хината Мэгги, прижимая изуродованную руку к груди и выступая навстречу воспитательницам.
***
Это была очередная служба, на которую Лили пришла вместе с бабушкой Дженни. Июль приближался к концу, и по мере того, как он клонился к закату, закатывалось солнце дедушки Эндрю. Мамины звонки делались всё более частыми и нервными. Она много плакала, судя по голосу, но своим девочкам в этом не признавалась. Зато потом подолгу разговаривала с папой, и тот вполголоса пытался придать ей сил, неизменно спрашивал, не приехать ли ему в Дублин. Мама, по всей видимости, запрещала. Она правда хотела, чтобы Лили и Пэт провели лето как можно лучше.
Сейчас Пэт сидела по другую сторону от бабушки Дженни на жёсткой церковной скамье прямо, как будто крест проглотила, и всё время косилась на Лили. Та знала, что старшую сестру в церковь привлёк лишь факт того, что благодаря проснувшемуся интересу к религии Лили попала под скупую благосклонность бабушки Дженни.
Впрочем, это мало заботило Лили, усердно и чистосердечно молившуюся за здоровье дедушки Эндрю. Бабушка Дженни как-то сказала, что Создатель, наверное, не призвал ещё дедушку только из-за того, что не хочет расстраивать такую хорошую девочку.
