— Что же, все на месте, — заметил Дамблдор, когда за Поттером закрылась дверь. — Но прежде чем мы войдём, я хочу сказать тебе, Майкл, вот что: ничего не бойся. Постарайся отвечать сам на вопросы попечителей, но если не сможешь — не беспокойся, за тебя скажет профессор Слизнорт. Помни, что твой декан и я с тобой.
— Благодарю, сэр, — бесстрастно ответил Итачи, объективно не имевший причины бояться «суда» двенадцати аристократов магического мира.
Дамблдор улыбнулся и аккуратно взял его за плечо.
— Идём, — сказал он и ввёл Итачи в зал заседания.
В нём оказалось неожиданно много света — комната буквально утопала в нём, лившемся из окон, магическая природа которых не вызывала у Итачи сомнений (во-первых, потому, что Министерство располагалось под землёй, а во-вторых, потому, что, когда они со Слизнортом покидали магловский Лондон, небо закрывали беспросветные тучи, а здесь в окна стучало тропически яркое солнце). По обеим сторонам от входа располагалось по ряду стульев, к которым отошли Дамблдор и Слизнорт. Попечители уже заняли свои места за полукруглым столом и наблюдали за тем, как Учиха подошёл и опустился в предназначенное ему кресло в центре комнаты.
— Заседание Попечительского совета школы чародейства и волшебства «Хогвартс» от седьмого августа тысяча девятьсот семьдесят второго года, посвящённое рассмотрению номинации мистера Майкла Сэмюеля Холмса, студента второго курса факультета Слизерин, на специальную стипендию за высокие успехи в учёбе, — на одном дыхании произнёс забившийся в угол секретарь совета, и по лежавшему на столике перед ним пергаменту прытко заскользило перо. — Заседание возглавляет председатель Попечительского совета лорд Абраксас Николас Малфой. Господин председатель, прошу.
Абраксас Малфой, до того расслабленно откинувшийся на высокую спинку кресла с расшитой персиковой обивкой, подался вперёд. Как и в случае с Джеймсом и пожилым Поттером, сейчас смотревшим на Итачи с вежливой заинтересованностью, похожесть Люциуса на отца была бесспорна. «Такой же продукт клановой селекции, как я и Хината», — подумал Итачи.
— Для начала хочу заметить, что совету приятно рассматривать номинацию студента Слизерина, — произнёс Малфой. — Традиция высоких стандартов образования уже долгие годы и крайне успешно поддерживается многоуважаемым профессором Слизнортом, присутствующим здесь сегодня.
Ни слова о Дамблдоре; подчёркнутое выделение Слизерина, хотя программа на всех школьных факультетах одинакова — уже после первой фразы председателя Итачи на девяносто процентов понимал, что это за совет.
— Расскажите о себе, мистер Холмс. Вы маглорождённый, распределённый Шляпой на факультет Слизерин — такое редко случается.
— До одиннадцати лет я жил среди маглов и был удивлён и обрадован узнать о существовании волшебного мира, — один из попечителей (перед ним стояла табличка, где золотом было выведено «Реджинальд Мальсибер») не сдержал хмыканья. — Магия объясняла способности, которые проявились у меня ещё в раннем детстве.
— Какие, например? — спросил Флимонт Поттер.
— Левитация предметов, склеивание разбитых, — назвал Итачи самые распространённые среди маленьких волшебников проявления магии. Рассказывать о своих ранних экспериментах с огненной стихией он, разумеется, не стал.
— Вы никогда не попадали в поле зрения Группы аннулирования случайного волшебства, — заметил Каспар Крауч. — Вы подавляли магию?
— Нет, сэр, напротив: я учился контролировать её.
И вновь раздалось хмыканье, на этот раз исходившее не только от Мальсибера, но и от Энтони Трэверса, и Каллидоры Долгопупс, одной из двух женщин — членов совета (и миссис Долгопупс, и миссис Лукреция Пруэтт имели очень характерные лица и заключённую в скобки приписку «Блэк» перед фамилиями супругов).
Итачи повернулся к обменивавшимся тихими комментариями Мальсиберу и Трэверсу.
— Я сказал что-то смешное?
— Вовсе нет, — возразила миссис Пруэтт. — Но как именно вы учились контролировать волшебство, если у вас не было ни учителя, ни даже доступа к книгам о магии?
Не отрывая от мужчин тяжёлого взгляда, Итачи ответил:
— Согласно собственным соображениям, мэм.
— И подход мистера Холмса обернулся успехом, — подал голос со своего места Дамблдор.
— С этим никто не спорит, — бросил, не глядя на него, Трэверс.
— Давайте перейдём к вашему пребыванию в Хогвартсе, — предложил Крауч и зашелестел бумагами. — Судя по докладу профессора Слизнорта, вы делаете успехи во всех учебных дисциплинах, даже в такой сложной магической науке, как трансфигурация. Удивительно для маглорождённого…
Это брошенное походя, без осознанного намерения замечание стало последней каплей. Итачи не привык, чтобы с ним обращались, как с низшим сортом. В родном мире никто бы не осмелился недооценивать его. Этим грешили соученики на Слизерине, однако дети по природе своей недальновидны и глупы, им можно простить. Но неужели в этом обществе и взрослые такие же?!..
— Я отказываюсь.
В зале повисла тишина. Председатель совета вскинул светлую бровь.
— Боюсь, я вас не расслышал.
