– Не в этом воплощеньи, – твердо ответил Экер. Никаких ему вадемекумов с секс-инструкциями. – Обратись в Бухенвальдский зоопарк.
Она повернула голову, казалось, не расслышав, что он сказал, и лицо ее было черно, как сама ебанина. В воображенье к ней вползла кипучая фейская тварь. Одержимый грубо эротичною и могучею природой, Клаус Барбье еще и обладал волей навязывать ее остальным. Фигура в грезах у нее на нее надвигалась. Мечтательно вздыхая, Ля-Тумба позволила коренастым своим ножищам оседлать землю, стопы вкопались в нее в ярде друг от друга, и нагнулась, изготовившись принять в себя вечно жаждущего Лионского Мясника.
Тут-то Экер ее и оставил, весь окутанный заблудшими снопами пагубного лунного света, таинственными и надлунными, а меж тем, что вполне уместно, транзистор у нее ревел «Мэкки-Ножа» Курта Вайлля в исполнении Бобби Дэрина.
– Вот из чего наши сладкие сны, – спасовал Экер. Ракетный корабль начал приподниматься от своего портала.
Луна плыла под всеми парусами, отбившись от облаков, являя белые плоды, что в изобилье росли по Млечному Пути.
– 20 мая 1990 года. Вот это заебись неделя была. – Экер поправил на себе очки для чтения с линзами-гальками. Пристукнул по открытой книжке, покоившейся у него на коленях: «Пурпурная книга мертвых, покойные за 1990–1999 годы». Со знанием дела кивнул. – Здесь говорится, что от нас съеблись два урода. Сэмми Дейвис-младший и тот пиздюк, который Маппетов делал.
– Должно быть, у боженьки встал, – отвлеченно согласился с ним Менг. Он разглядывал рисунки в самиздатском журнале «Обнимашки: официальный орган Британской ассоциации плюшевых мишек», но картинки косматых медвежат, взбирающихся на деревья, стимулировали его собственный орган. Требовалось отвлечься. Он прополоскал рот из стакана джулепа со льдом и «Вимто» и засунул себе в панталончики с полдюжины кубиков льда. От его промежности повалил пар. – Сколько нам, блядь, еще ждать?
В их маленьком номере в гостинице «Чопитулас» было жарко и влажно. Мебель старая, и даже окну, открытому на Саут-Рэмпарт-стрит, не удавалось развеять духоту.
– Пока нам дымом не просигналят.
Экер смирился и отложил книжку на колченогий плетеный столик. Как и брат, он был встревожен. Они провели в Нью-Орлинзе уже неделю, и покамест ничего из увиденного им онельзя было истолковать как посланье от Хоррора.
– И когда же это, ять, случится? – Менг прихлопнул крупную муху. Раскрыв рот, он закинул насекомое прямо себе в глотку. – Если не обеспокою тебя вопросом.
Экер покинул кресло и прошелся по комнате.
– Когда Вседержитель своему большому пальцу нос натянет. – Он порылся в братниной аптечке. Внутри болталась натуральная гора баночек, пузырьков, пакетиков, тюбиков, мазей и пилюль. – Отчего это в каждом городе, куда б мы ни заехали, тебе обязательно нужно опустошать местные аптеки? – Он счистил маслянистую дорожку засохшего стюдня радости, протекшего сразу из нескольких тюбиков. Стюдень пристал к ребру его ладони. – И у тебя никогда нет запасного кокса.
– Чего? – Менгово чело собралось складками. – Минуточку, Песьехуй! Ты только погляди, какая куча. – Он показал на траншею за окном – ящик для растений, где в диком изобилье произрастали морковка, картошка, клубника и разные травы. В торфянистой почве торчал знак на леденцовой палочке, гласивший: «Природный огородик Экера». Менг презрительно фыркнул.
– Если бы ты на эту срань меньше тратил, мы б каждый день купались в кокаине.
Алюминиевый ящик в мэнчестерском багаже Экера прибыл с опозданьем. Почву – покупочный приоритет первого дня – привезли на тачке из садового центра на Сет-Морганштрассе, и она несколько дней валялась по всей квартире в огромных закопченных треугольных мешках из черного ПХВ – ждала, когда же наконец пригодится, однако задержка сыграла Экеру на руку. Ему удалось проанализировать грунт на тяжелые металлы и выкроить время, чтобы эту почву возделать. Он было подумал установить на крыше солнечные батареи, чтобы обогревать растения дополнительно, но их сокращавшиеся сбережения и неопределенная длительность пребывания здесь вынудили его неохотно от сего замысла отказаться. Пожар, выпотрошивший их чайные комнаты, покончил с их мечтами об империи и опасно подвел к самой грани отчаянья. Если вскоре Хоррора они не отыщут, придется садиться на пособие.
С улицы до них вдруг долетел хор голосов, и Менг прогулялся к окну. Скучающий лик свой обратил он долу. Там парадом вышагивала компания черных людей в костюмах Марди-Гра. Женщины танцевали в пышных птичьих нарядах. Грянул духовой оркестр, провозглашавший себя «Грязной дюжиной», и строй барабанщиков принялся выстукивать ритмические узоры второго ряда.
С неохотою принялся он двигаться в такт музыке. Ноги его шаркали ритмичным параличом, а на лице, казалось, застыла бессмысленная ухмылка.
