– ХЕНДО ХАСИНА!.. Охотимся на пиздолягушку двенадцати вольт под белой луной… Ебаный туз… Ни капли не просочится… Люди с морга… Культяпки в горелке… ОГНЕСРАНЬ.
– Иисусе, – безропотно произнес Экер. – Помню как сейчас. – Сквозь рассудок его плыл Аушвиц, весь в дымке и мелодичный. Он поднес «Марлбро» к своему тонкому рту. Сложив ладони чашкой, поджег и глубоко вдохнул.
– ХУМПА-ХУМПА-ХУМПА… – В пределах своего узкого платьица Менг двигался с безмятежною уверенностью. Как глазурь из масляного крема на тортике, его спиральная плюха волос поблескивала вязкостью Стар-Доброго-Парня «Персика Дикси» или же «Луны Влюбленных». Свою помаду он метнул сальным полумесяцем. На мгновенье Экеру помстился крючковатый силуэт Хоррора в его нахмуренной пиротехнике.
– Элвис тут, Лапуся. – Менг угрюмо навалился на дверь, вытянув волосатую руку вдоль верхнего ее обреза. Кончиком клинка он приподнял себе платье на бедрах. – Тащи пизду и пиво. – Телесный ритм его постыдно сбился.
– Отойди, Гребодых. – Экер скинул с плеча пушку, вогнал газовый патрон в замок и сделал одиночный выстрел. Взрывом разнесло окно здания в цоколе.
– Ну и конечно же, – сказал Менг, – этого должно хватить… – Дверь пред ним была листом кованой стали. – Не можешь срать – слезай, блядь, с горшка! – Краткая суета обозначила открытье двери, и хватка Менга на мясницком ноже упрочилась. В ширящемся перезвоне света он смутно различал помойный лоск на лихорадочном лице, и к нему оттуда заклубился полузнакомый голос.
– У нас правила… НИКАКИХ железок.
– Еще раз, Солнышко? – Нежданно наглый поворот у нас тут прямо сразу; Менг временно даже растерялся.
– НИКАКИХ железных жоп, – твердо произнес голос. Полу человек учуял мерцанье.
– Ты кого это гомиком назвал? – Менг весь свой вес перенес на жирную ногу, изготовясь к тычку в диафрагму. – Я Ето-Льянец, ты мя поал? – Из угла его рта донесся поспешный шепот. Он обернулся к Экеру. – Тут чутка уваженья надобно, Экер. – Немного погодя, надеялся он, у нас привольно потекут внутренности – кишки и хотя бы одно яичко.
Экер подавил в себе зевок скуки. Ебучка ослеп? Когда уже Менг научится не разевать хлебало и просто делать свое дело?
– Несносный девиант, – снова прошипел голос. В зреющий свет выдвинулся высокий худой человек. Он был элегантно облачен в розовато-лиловый вечерний костюм, черный галстук-бабочку, белую рубашку и перчатки в тон. Лицо его белело, как литая слоновая кость, а рот щерился выжидательным рыком. Зубы его и десны были испещрены миниатюрными кровавыми шариками, красными, как огнелуны Сатурна. Жесткие кармазинные власы опадали проволочным каскадом в вихрь пучков, перевязанных над его Эль-Грековым лицом.
ВОТ ТЕПЕРЬ Менг без базара узнал лорда Хоррора.
– Боже всевышний… – Получеловек пал на одно узловатое колено, униженно пред ним прострившись. – Милый Христонько… – Как же хотелось ему оказаться на зеленой пажити средь сотни овец.
– Так. – Змеиная голова Хоррора покачивалась над бессчастным Менгом. – Отъебись, педрила-мученик. – Получеловек почувствовал, как на его обнаженную шею прилетел жаркий харчок.
– Благодарю вас, м’лорд. – Менг поспешно перекрестился. Это уж точно поворот к лучшему, ошибки быть не может. А какого это хуя Хоррор тут швейцаром трудится – и вообрази: Хоррор-Привратник принял его за обычного жополаза. В кишках у него заурчало – так случалось обыкновенно, когда он представал перед лордом. – Это же я… Менг, – с запинкою произнес он. – Можно почистить вам ботинки? – Он умоляюще глянул снизу вверх.
– Ты совсем ебанулся или как? – спросил Экер. Менг почувствовал, как голову его братнина рука жестко пригибает книзу. – Это же просто симулякр, – раздраженно проговорил Экер. – Понимаешь? Искусственный человек. Вроде Элтона Джона или Тома Круза. Эти доппельгенгеры знаменитостей как швейцары сейчас – самый писк в модных крысиных норах. Производят впечатленье только на болванов – ты где, блядь, бухал в последнее время?
– У Ейца в «Буль-Лавке» на Юнион-стрит в Олдэме, – гордо отвечал ему Менг. – Только лучшее.
– Сент-Падуа. – Экер оттолкнул симулякра в сторону. Редкий синий брильянт на правой руке Хоррора сверкнул, будто пламя в лунных лучах.
– Никогда не трать слов на пизду с фасада, – посоветовал Экер глубокомысленно и медленно, протискиваясь боком мимо Хоррора. Он прошел по узкому коридору в открытую дверь, и Менг, весь кипя, следовал за ним. Когда получеловек миновал симулякра, его Эйфория обратилась к Хоррору, и он прошептал:
– Я всегда буду с вами. – Взметнув сапог, он пнул его в широкую часть спины, и привратник едва не вылетел жопою вперед на улицу.
Внутри очевидно пустого танцзала из сумрака вынырнуло с полдюжины человек – встретить близнецов. Вперед вышел Верблюжатник, выдувая идеальные кольца дыма.
– Мудаки, вы не в тот сортир заглянули.
– А если б, – Экер мимоходом обозрел его с головы до пят, – тебя увидел Моисей, он бы изобрел еще одну заповедь. Нипочем не открывай банку червей, если не можешь все слопать,
