Трилогия Лорда Хоррора полностью

С великим elan Менг скинул себя и муху с потолка и сам соскользнул по стене первобытным танцем, вколачиваясь в любое отверстие, какое только мог найти в боровшемся с ним насекомом. Они с треском рухнули на столешницу тяжелого викторианского буфета и скатились с нее в облаке франжипана. Менг вбуривал тушу свою в те области мухи, где не сияло никакого света.

Конечный результат эротического неистовства получеловека никогда не подвергался сомненьям. Муха лопнула, окатив торжествующего Менга таким количеством желтого говна, что и на вигвам хватило б.

– Кстати, напомнило, – жалость населяла голос и физиономию Экера. – На «роллз-ройс» старика – «Серебряный призрак» 1925 года – нужно поплевать и натереть. Будь шимпаинькой и притащи лестницу.

Преобладанье афродизьи (френологический термин, предполагающий склонность к половой страсти; Экер вычитал его определенье в медицинском словаре) в характере Менга было мотивацией семидесяти процентов его действий – остальная тридцатка, вероятно, оставалась костною глупостью; но полудурка все равно невозможно было не любить. Экер опустил газету и поглядел поверх нее.

Вечерний свет из эркерных окон омывал его брата, стоявшего, как Конан из «Fleurs du Mal», а две крупные мушиные ноги высовывались из-под ворота его ночной сорочки – живой шашлык в венке из грязного внутреннего органа. Еще одна неприглядная нога свисала из ноздри, легонько покачиваясь туда и сюда, когда он двигал головою.

– Итак… – по лицу Менга стекали комки желтых соплей, – …это было неебически сладко; лучше французского пердежа!

Экер вздохнул. Зришь ли ты мужа, прилежного в своем занятьи? Он предстанет пред царями.

На его колене «An Phoblacht» раскрылась на статье, где подробно описывалось, как в Ирландии действовала система допросов Каслрея и судов Диплока. Экера едва ли трогал фоторазворот с чередою ирландских узников, избиваемых британскими солдатами.

Длина большой палки бесконечна.

Он переворачивал страницы, его вниманье лишь наполовину уделялось скользившим мимо заголовкам: «ИСКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ СМЕРТЬ ЮНОШИ ОТ САНГВИНИЧЕСКОЙ АПОПЛЕКСИИ» или же – непосредственно под вырви-глаз-картинкою Белла МакДоналда, раммерскейлзского помещика, который сопровождал гроб на выезде из Мейза, – поэтической шапке: «МЕЛАНХОЛИЧЕСКАЯ КОНЧИНА; ПОКОЙНЫЙ СКОНЧАЛСЯ ОТ ЯВЛЕНЬЯ ГОСПОДА БОГА» («Утверждает тюремная администрация»). «An Phoblacht» – все равно что художественный ньюгейтский календарь.

– Это было эпично. – Менг гуляючи вошел в гостиную с широченною улыбкой на лице; в его окровавленной правой руке глубоко засели три его собственных кинжала. – Эта муха – дока каких мало.

Экер частенько подозревал, что мелкий жирный ублюдок страдает от Синдрома Мюнххаузена от средней до Миддлтоновой степени.

– Ты знаешь, как Хоррора по имени зовут? – спросил он.

– А у медведей шерсть есть? А хвостик у кошки? Обрезан ли еврей? Черен ли негритос? Синя ли синица? Был ли беспорядок в комнате Шэрон Тейт?

– Харэ, Кьеркегор.

– Его звать Хорэс, как в хорошем хоре.

– Ну да, стало быть, тебя не удивит, что я отыскал старого психа.

– Что! Ну-ка еще разок да помедленней. – Получеловек весь обратился в слух. – Постой-ка секундочку. – Он вздел отягощенное тушью веко. – Ты опять подсел на «Морковный чай Липтона»?

– На, пришибленный мандавон! – Экер развернул газету и сунул ее под нос Менгу. – Скажи-ка мне, что это, блядь, Тарзан. – И он ткнул триумфальным перстом в меленькую фотографию.

Менг сощурился на море снимков, покрывавших весь разворот.

– Который, блядь? – Он недоумевал. – Тут же штук двести рях.

– Приходилось ли когда человеку нести такой крест! – Экер медленно ткнул в одну фотографию. – ВОТ… БЛЯДЬ… ЭТОТ. – Дешевая компьютерная печать прибавила изображенью полутонов, а от эффекта деформации пялившееся в объектив лицо, казалось, таяло.

Нос Менга коснулся бумаги.

Он с криком отскочил.

– Ебаные горностаи, это ж Менгеле!

Менг был вне себя от возбужденья.

– Именно так он и выглядел в первый раз, когда я его увидел, – вышел из мороси, будто ему в жопу оглоблю вставили, как сам мистер Мертвый… Я это лицо никогда не забуду.

– Иисусов сифилис! – Экер не мог поверить своим ушам. Миф о счастье, притча о смертоубийстве, танец волшебных палочек. Господь благословил Менга даром всякий раз понимать все с точностью до наоборот.

Резкий тяп кочергой по Менговой башке заткнул ему пасть.

– Так, теперь давай-ка за мною и помедленней, – терпеливо произнес Экер. – Видишь, тут говорится в заголовке: «ВЫ УЗНАЕТЕ КОГО-НИБУДЬ ИЗ ЭТИХ ЛЮДЕЙ?».

Менг открыл было рот, но затем передумал.

– Это значит, что властям нужна наша помощь в опознании этих людей на фотографиях. Не отстаешь пока, Эйнштейн? Так, ты-то запросто мог додрочиться до полной слепоты, но мои способности все на месте и в рабочем порядке. Говорю тебе, вот этот снимок вот – определенно лорд Хоррор. Я бы где угодно узнал эту отчаявшуюся физию.

Менг безмолвно кивнул.