С чорных туч, нафаршированных нюхательною жизнию из Чорных бурь потенциальной жизни Крупной К., слущивались еврейские культуры и обривки – и падали на «Пончиковые Драсьте-Пожалте», «Мистеров Мальчиков» и «Торговцев Диков». Без предубеждений валилися они на высокие церквы и низкие синагоги, а тако-же на всех посредников, сутенеров, муссульменов и торговцев кваалюдами, мандей, говноглавов, чорных бомбистов, прыгунов, тако-же крэк и героин.
Коварственно еврейские монголы, испещренные наркотиками, отъедали куски шоколада от собратии своей. Евреи в Блоках Хапни, рядящиеся под сливочные карамельки и тартинки с леденцовым сахаром, а тако-же мороженое мокка и всевозможные шоколадные вкусности, отбрасывали вероломные новые тени в убийственные инсталляции Райха.
– Живите жизнию, – сказал нам без ироньи один жеманный жид. Спутница его – юная юдейка со шкуркою, шкворчащей, яко шкварки, в ноздриях – ингалятор и трубки, глядела на нас умоляюще.
– Б-га ради, – указала она на марширующее собранье эсэсовцев, сфинксов, кентавров, грифонов, евреев, ламий и всевозможнейших непристойностей Вальпургиевой ночи. – Убивайте всех – Господь признает своих.
Не успели уста мои вылепить уместный ответ, как нас окружили краткие осадки еврейских эссенций.
– Прожить еще хотя бы десять минут было бы божественно. Сие неприглядное замечанье прилетело к нам слепо, как и другой голос, кажущий нос неизбежности:
Куролесящие своры стервятников взмывали поверх термалей над нами. Или же, как знать, то были евреи, распространявшие грехи свои по всем небесам?
В достаточной мере запыхавшися, я потверже собрался воедино, дабы провозгласить сие чудо. Ебаный густой шоколад повсеместно бил фонтанами изо всех евреев, покидавших Крематорий «АЛМИНА». Но лишь избранные евреи из числа тех мильонов, вступавших в ее печи, выходили из заднего прохода ее сладкими, яко шоколад. Та, Кто Улавливает Жизнь, была избирательна в выборе своем «некоторых статей», коим предстояло пережить кипяченье. Вместе с тем, тогда либо сейчас, я не мог воспринять в критерьях ее никакого умысла – ибо мне все казалось равно бесполезным.
(Шоко-Жиды из Аушвица импортировались в Новую Германью на скотских повозках, влекомых «Пыхтящими Билли», затем они выстреливались из ракетных пусковых установок с берлинского
Я не знаток шоколада. Да, как и в жизни, средь «Кэдбёри» и «Херши», очевидно, ходили некие Существа утонченнейшего свойства. Евреи сии сияли ярко оттенком тончайших ингредьентов. Шоколадки сии положительно блистали Превосходствием; равным лучшим бельгийским или же «Линдту». Как прихорашивались они и расхаживали, идучи от крематорья. Как евреи сии претендовали на благородство, вполне им не достававшееся в жизни, бежало меня.
Шоколад вводился сим евреям в вену. Прорастаючи сквозь кожу, через кровеносные сосуды, преобразуючи саму кровь, искажаючи кость, дистиллируючи жиры. Как умудрялись они ходить на своих шоколадных ногах, сказать я бы не сумел. Как подымали и сгибали они шоколадные руки, оставалося загадкою.
Какой же Аэромантьей Химмлер индоктринировал их паспорта? Какими Чарами Семи сохранялась форма жида, облеченного настолько восхитительною личиною?
Хитроумная германская душа обнаружила действенный метод уничтоженья – от коего евреи умирали дважды. Преобразованье евреев в шоколад, оплодотворенье их порохом и цианистым кальем и дарованье им способности выдерживать жизнь в теченье двадцати четырех часов посреди сериозного пламени – все ето было результатом многих лет упорного труда, ведшегося тончайшими научными умами Райха.
Уверенность в рассужденьи всегда была моею мнемоническою силою. Я глядел на копошащуюся шоколадную жидовню.
– Мы думаем о ключе, каждый – в своем узилище. – Вскоре налетят валькирьи, присоединившися к той адской своре евреев, разбередивши онтологическья грезы мира, погребаючи поверхностный кармасик жизни.
Подле меня стоял Моузли, и я услышал рекомые им слова:
Тошнота, трезвость и прилежанье были скульптурно врезаны в кирпичные трубы и нагревательные камеры, формировавшие пальцы «АЛМИНЫ» на руках и ногах.
