Трилогия Лорда Хоррора полностью

Когда Экер только прибыл в лагерь, там жило уже свыше пятидесяти пацапсов – они бегали стаями по шесть или больше. У всех росла тонкая шерсть, бурая или светло-серая. У большинства сквозь эту шкуру проглядывали лоскуты розовой кожи. Речь их была ограничена двухсложными словами, которые они издавали низким рычаньем. Хотя им было всего по два-три года, они уже достигли силы и зрелости взрослых молодых людей.

Днем пацапсы скакали по лагерю, всеми силами стараясь ходить прямо, но преимущественно передвигались все же на четвереньках. Их широкие плечи, крепкие торсы и длинные руки с острыми когтями на пальцах оказывались слишком тяжелыми, и задние ноги поддерживать их не могли. Попробовав ходить на двух ногах, они неизбежно валились в грязь и принимались зверски выть, после чего набрасывались на человечьих узников. Те обычно бывали слишком слабы от недоедания и не сопротивлялись, а мутанты разрывали их тела, таскали куски по всему лагерю и хрустели их хилыми костями. Экер заметил, что пацапсы обычно выбирали самых слабых заключенных. Когда один попытался кинуться на Менга, близнец просто вырвал из него все кишки двумя грубыми кинжалами и развесил его труп над дверцею их барака. После этого пацапсы их больше не трогали.

По ночам эти мутанты сидели и выли, даже не претендуя на человечность. Все летние ночи они скитались по лагерям, скреблись в деревянные бараки, куда их не пускали, где вяло лежали заключенные, страдающие от малярии, проказы, дизентерии и прочих болезней. Лишь Менг, Экер и зондеркоммандос оставались сравнительно здоровы, и по утрам Менг соскакивал вниз и принимался рыться под бараками. Там он отыскивал кучки рыхлой земли, под которыми пацапсы хоронили свои ночные жертвы. Он разбрасывал кости, банки и все остальное, что там зарыли пацапсы. Время от времени Менг замечал что-нибудь в этой рыхлой земле и останавливался в сумраке: из почвы торчали белая рука или скалящаяся голова.

Менг взял на себя эту работу – каждое утро рыться лопатой в этих кучах, выкапывать мертвых и швырять их в лагерные печи. Только после этого позволял он Scheissekommandos (Говновзводам) убирать то, что оставалось. Когда зимой почва перемерзала, пацапсы из бараков не показывались.

Охрана (Hundestaffe) пацапсов терпеть не могла – и тем сильней, чем больше их плодилось; кроме того, выяснилось, что их, похоже, не берут бактерии Аушвица. Дисциплины отцов у них почти не было, их оказалось невозможно дрессировать. В итоге, когда один из этих тупоносых зверей изнасиловал жену охранника, стража обратила против них оружие и избавила от них лагерь вовсе; Экер считал эту акцию нелогичной. Для собственного развлечения охрана науськивала пацапсов на проституток, и они иногда насиловали собственных матерей, сами того не ведая. Как же им было понимать разницу между женщинами? Лишь много месяцев спустя из лагеря полностью выветрился песий дух.

Менгеле экспериментировал на людях всех национальностей с неувядающим рвением. Евреи, похоже, не возбуждали в нем больше интереса, чем любые средние узники, а вот от черных Менгеле перемыкало; среди евреев же черных было мало. Черные в Аушвице были редкостью. Все лагеря Райха верховное командование прочесывало в поисках черных и быстро отправляло их Менгеле. Доктор тут же клал их в операционную, где возбужденно сразу же принимался резать и вставлять тампоны.

Он был одержим пересадкой белых членов на черные тела. Его морозильник для этих целей наполняли руки, кисти, гениталии и ноги. Перед введением черным легкого анестетика, он оскаливал свои ровные белые зубы – этот мелодраматический жест, как небезосновательно предполагал он, призван был вселять в них страх. Никогда не применял он достаточно наркотика, чтобы вырубить пациентов совсем, – от анестезии они становились лишь равнодушны, глаза их подергивались туманом, мышцы парализовало, и они не могли ни двигаться, ни говорить. После этого он умело удалял черную ногу и заменял на две белые, или прививал четыре лишние белые руки на черную спину и бока. Менгеле, по мнению Экера, в безумии своем рассчитывал, что белые члены прирастут и заменят собою черные. Казалось, он пытается дать черным телам возможность сбросить их первоначальную кожу в пользу белой. Экер предполагал, что Менгеле просто делал то, что считал лучшим, ибо доктора, похоже, искренне удивляло, когда пересадка не прививалась, и пациент умирал.

Лорд Хоррор пытался повторить достижения Менгеле в Бирме, прививая гойские анатомические характеристики евреям. Он надеялся остановить развитие естественных черт еврея, но успех сопутствовал ему даже меньше, чем Менгеле. Большинство евреев умирало на операционном столе от ужаса, стоило им осознать, что Хоррор намерен с ними проделать. Когда Хоррор пытался скрестить одного местного бирманского пса с лагерной еврейкой, такое сцепление ничего не породило.