1972 Работы на обложках четырех томов «Истории Рунного Посоха».
1976 «Буреносец». Новое иллюстрированное издание.
1977 «Соджан». Новое иллюстрированное издание.
1978 «Драгоценность в черепе». Издание крупного формата, 500 изображений.
1979 «Золотая баржа».
1980 Иллюстрирует четырехтомное издание мифороманов Хенри Триса. «Король Артур» и т. д.
1981 Иллюстрирует «Легендарного Теда Нуджинта».
1985 «Кристалл и амулет». Издание крупного формата, 600 изображений.
1992 «Элрик Мелнибонский». Издание крупного формата, 3000 изображений.
1995 Оненеты
День и ночь; черное и белое. Ясно. Чисто. Полярные цвета двух доминантных на земле рас. Единственная художественная среда, способная передать – запрятанными в своих строгих композициях – все математические загадки и философские теории. Черно-белое, состояние, к которому стремятся все философии. Биэрдзли, Кларк, Хогарт, Которн. На поверхности – жесткие основы, однако между пространством, отделяющим черное от белого, грезит мир тонкости, двусмысленности и неуловимости, отдаленный и недостижимый. Лишь эти четыре художника черно-белого оказались способны донести суть истинного искусства Двадцать Первого Столетия. За последние сотню лет истории искусства только они достигли возвышенного состояния ума, требуемого для того, чтобы нанести на карту его границы и установить параметры. Многие их современники, заплутав в мириадах методов и движений, принизили и замарали художественное видение так, что его уже не спасти. Никто не удешевил так это видение, бессмысленно пытаясь замаскировать собственную нехватку замыслов, как жалкая армия маляров, последний век лишь мазавших краску на краску.
Как часто цитируется, однако редко понимается замечание Клее: что он, рисуя, «выводит линию погулять». С годами, после 1930-х, Хитлер совершенно ревизовал свое мнение о Клее. С тем, что Клее способен лишь на детское владение линией и видением, рядящееся в интеллект, он давно уж смирился. Вспоминая письмо поклонника, которое Пауль Клее написал Хэрри Кларку, – его он обнаружил в бумагах покойного художника, – Хитлер позволял своим устам раздвинуться в сухой усмешке. Свидетельств тому, что Кларк ответил Клее, не обнаружено, и Хитлер мог запросто воображать, что чувства ирландского художника к Клее были несколько менее чем почтительными. Кларк вполне корректно, похоже, подразумевал, что переписка меж ними окажется односторонней. Ну чему Клее мог научить Кларка? Определенно ничему в смысле элегантной линии, создания таинственной двусмысленности или способности ухватить движение интеллектуальных качеств повсюду на свете. Если судить по его искусству – и в отличие от Кларка или Хоторна – Клее очень мало разбирался в том, как на мир может повлиять эффект нравственной спеси. Из-за природы их искусства четыре эти художника рассчитывали на апокалипсис. Клее, неизменно наивный, – отнюдь. В этом отношении он напоминал Хитлеру Спинозу, который свел человеческий опыт желания и нравственных обязательств к чисто количественным потокам энергии, что на странный манер предшествовало Фройду.
На Луне, в уме Хитлера четыре эти художника разделяли еще одно видение: Хитлер помнил, как Айнштайн говорил ему: «Я вместе с Шопенхауэром верю, что один из сильнейших мотивов, побуждающих человека к искусству и науке, есть бегство от повседневной жизни с ее болезненной грубостью и безнадежным унынием, от оков собственных вечно-изменчивых желаний. Тонко закаленная природа стремится сбежать от частной жизни в мир объективного восприятия и мысли: желание это можно сравнить с непреодолимой тягой горожанина сбежать из его шумной, тесной среды в тишь высоких гор, где глаз привольно бродит по силуэтам, на вид как будто созданным навеки».
Ну вот, пожалуйста, думал Хитлер: если транспонировать Природу на душу и интеллект Человека, все выглядит уныло. В мире художников присутствует толика метода – но совершенно
