— Вот поэтому-то, мой дорогой, я, видя твои пораженческие настроения, и решила сама взяться за дело. Мы должны сделать всё возможное и невозможное. Первым делом нам нужно стереть с лица земли Генри, а уже потом и до его наставников доберёмся. Вот только окрепнем, подучимся и тогда возмёмся и за них. Но пока уничтожить его — самое главное и сделать это показательно, чтобы все были свидетелями его мучительной кончины. А кто сказал, что небесная панорама была создана для того, чтобы людишки разбежались и прекратили битву? Мы можем обернуть это в нашу сторону, когда Генри не станет. Мы должны сохранить и преумножить присутствие дьявольской силы любыми способами, в том числе улучив солдат в дезертирстве и трусости, что тоже считается грехом. Нужно уничтожить Генри, как плотскую сущность, прервав его кармический цикл, направленный на всеобщее благо людей, как он сам это называет. А после, дать определение всем его действия, как выгодно нам, облить его словесной грязью не составляет труда. Ему бесполезно предлагать изысканные дары, несметные земные богатства, власть, он так убеждён в своём добропорядочном превосходстве, ниспосланним ему Белым Ангелом, что слеп и глух к выгодным предложениям. Он даже посмел отвергнуть ту, которой был недостоин, — глаза Ядвиги сверкнули ярко-зелёным пламенем.
Она так разошлась, что сама не заметила, как выпалила на одном дыхании то, что тщательно, как ей казалось, скрывала от Людвига и, испугавшись своей откровенности, затихла.
— Уж не себя ли ты имеешь ввиду? Ты сердишь меня, — Людвиг приподнялся на локте, чтобы посмотреть ей в глаза.
Ядвига съёжилась под его пронзительным взглядом и, быстро взяв себя в руки, прильнула к Людвигу.
— Ну что ты, как может это ничтожество покорить моё сердце?! Меня тошнить от его порядочночти и непорочности. Да и что он может мне предложить, кроме своей добродетели? Ты — свет в моём окне, только твоя страсть распаляет меня, поднимая над землёй.
— Вот и прекрасно, не заставляй меня сомневаться в твоей любви. Мы сможем низвергнуть его в гущу темноты и подчинить данную ему однажды силу на разрушение того мира, который он должен защищать. Мы сначала маленькими порциями будем добавлять чёрный цвет в палитру мироздания. Рано или поздно, лучше рано, чтобы успеть своими глазами увидеть всё это, чёрный начнёт преобладать и тогда вся земная картина превратиться в одну сплошную, чёрную, бездонную дыру. Мир раствориться в ней без остатка.
— Да, да любимый, наши с тобой стремления совпадают, в чёрном мире тоже есть жизнь и мы станем его полноправными правителями. Чёрные Ангелы тьмы — звучит великолепно, чувствуется сила и могущество. Я уже вижу наше коронование, как я тебя обожаю, мой Чёрный Ангел!
«Ах, глупая моя, если бы ты знала, как мне всё это безразлично. Это не начало борьбы и не конец. Маленький эпизод великого противостояния. Главное в битве стратегий не переоценить свои силы и не дооценить силы противника» подумал Людвиг. Ядвига, тряхнув головой, как наездница, села на живот лежащего Людвига и своей обнажённой грудью прижалась к его груди.
— Нежная моя, страстная колдунья, я и не думал, что мне удасться испытать такую любовь. Ядвига, любовь, иди ко мне, прижмись своим трепетным телом, единственная.
Он собрал её волосы своими руками и потянулся губами к её губам. Они слились в страстном поцелуе, прижимаясь друг к другу жаркими, просящими близости телами.
Когда до полуночи оставалась четверть часа, облачённые в чёрные плащи, Ядвига и Людвиг спустились вниз. В огромной зале первого этажа их жилища уже собралось несколько человек, одетых так же, как хозяева. Присутствующие поднялись и почтительно поклонились вошедшим. Никто не называл имён, но было видно, все давно знают друг друга. На середине стоял маленький овальный столик, на котором находились странные предметы, явно предназначенные для какого-то ритуала. К одному из четырёх крюков, расположенных по краям, была привязана чёрная курица, сидевшая очень смирно.
— Все собрались? Садкхипура здесь? Ну, что ж, тогда начнём, — голос Ядвиги звенел, как натянутая струна, — садись любимый, теперь моя партия в этой игре.
Людвиг отошёл в сторону, скрылся в тёмном углу и стал наблюдать за происходящем. Ядвига, со знанием дела, отдавала распоряжение собравшимся. Те, не снимая капюшонов с голов, засуетились, к чему-то готовясь. Двое мужчин, судя по телосложению, развязали небольшой свёрток и, взяв его с обеих сторон, очень аккуратно, будто что-то хрупкое, понесли его к столу. Это оказалась восковая кукла размером с новорожденного ребёнка. Мужчины положили куклу на стол и, с поклоном, отошли. В помещении опять воцарилась тишина.