Для меня Церковь в ее теперешнем состоянии - это самая старая партия на земле, я имею в виду Церковь христианскую, включавшую в себя все конфессии. Для чего люди объединяются в партию? Первая глубинная потребность - это приумножить свою малую силу. Переживание своей малой силы, недостаточной для самореализации, состояние вполне нормальное. Реакция на это состояние может быть разной: это может быть устремленность к развитию - желание приумножить свою силу изменением самого себя, расширением и углублением своих пределов, совершенствуясь; притом такое совершенствование люди интерпретируют очень по-разному, в зависимости от уровня осознания, в чем же заключается сила. Другой тип реакции - изменение не самого себя, а ситуации вокруг себя, ситуации, которая гарантировала бы собственную неизменность. Это приумножение силы за счет накопления, суммирования по партийному типу. На глубинном уровне - это отталкивание от развития, от роста, от процессуальности к динамике, это стремление к неизменности за счет аккумулирования ею других "я", что и дает иллюзию расширения своих пределов, своих возможностей. Иногда элементы разного типа реагирования переплетаются в жизни одного человека в причудливый рисунок. Обе тенденции находятся в борении друг с другом. Исход этого единоборства - победа той или иной тенденции. Итак, начав свой путь с переживания собственной малости, ограниченности, человек устремляется либо к совершенствованию и
106
развитию, либо к замиранию и накоплению. Для развития определяющей является индивидуальная ситуация, для замирания коллективная ситуация.
В нынешней Церкви все определяет коллективная ситуация. Индивидуальный опыт всегда слишком революционен для Церкви из-за кажущегося или объективного противопоставления коллективному опыту. И если даже в дальнейшем этот индивидуальный опыт включается в тело самой Церкви, например посредством канонизации жизни того или иного подвижника, то часто это бывает похоже на ситуацию, когда человек случайно или намеренно глотает ложку, исторгнуть без хирургического вмешательства он ее уже не может, но и переварить тоже. Так и живет с металлической ложкой в желудке. Святой Иоанн Креста, к примеру, неоднократно подвергался анафеме при жизни и после смерти за "революционность" своего опыта. Великий испанский мистик, поэт и богослов претерпел от своих собратьев полную меру хулы и поношений: девять месяцев его держали в сточной яме, регулярно истязая физически и морально, неоднократно ссылали "на покаяние" в глухие места, инквизиция уничтожила большую часть его письменных трудов, его объявляли еретиком, но с течением времени канонизировали. Святая Тереза Авильская была канонизирована спустя 40 лет после смерти, а в дальнейшем за ее вклад в дело Церкви была удостоена почетного титула "учителя Церкви", но при жизни она была под пристрастным следствием инквизиции за свои книги. Пять лет длилось заключение и следствие по делу о ереси другого испанского мистика - ученого монаха, поэта и музыканта Луиса де Леона, сумевшего в конце концов оправдаться. Преподобному Максиму Исповеднику, одному из виднейших византийских богословов, в 82 года произнесли анафему, пытали, отрезали язык и правую руку, а затем сослали на Кавказ за взгляды, ценность которых смогли оценить лишь потомки после его смерти.
Можно привести множество и других примеров, но остановимся лишь на этих. Опыт христианских подвижников
107
или святых, как правило, присутствует в теле Церкви, как ложка в желудке, этот опыт принят, но не усвоен. Принимая этот опыт, его адаптируют, упрощают, а затем тиражируют. Вокруг подвижников возникают движения, ордена; но как мало последователи бывают похожи на самих основателей! Существует восточная притча об одном учителе, который имел четвероногого друга - черного кота. Перед тем как углубиться в созерцание и достичь просветления, он привязывал своего кота к дереву, чтобы тот не отвлекал его своими играми и ласками от высшей сосредоточенности. Его последователи также завели себе по черному коту. Они регулярно выполняли те же действия, что и их учитель: находили раскидистое дерево на утесе, привязывали к нему кота, садились поодаль, устремляли взор вдаль, но... просветления не достигали... Просветление - это всегда индивидуальное открытие, открытие самого себя свету. Нет общих правил, приложимых к каждому, есть общие направления, пути, вступая на которые человек все равно должен найти свой ключ к индивидуальной темнице своей души.
Секуляризация культуры, начавшаяся как кризис Средневековья, весьма интересный процесс. Это своего рода прорыв к определенному развитию, которое уже никак невозможно было адаптировать к телу Церкви. Прорывы духовного развития адаптировать было возможно, так как "сила", развиваемая подвижником, была родственна идее, носителем которой являлась Церковь. Культура же стала сферой, где получили возможность для развития силы, не состоящие в таком прямом родстве с идеей Церкви.
