Но монастырь не изолирован от базара, как и базар от всего мира – весь базар наш дом, а где наш монах – там и место дхармы, место знания-учения и мудрости, а где место дхармы – там и монастырь, то есть каждый монах – это монастырь, но монастырь не «каждый монах».
– Монахи не изолированы, а все среди всех! Круто! А Вы здесь кто?
– Я Главный! Я всем монастырям – монастырь и за всеми ими наблюдаю!
– Да уж! – Толстяк оглядывается по сторонам. – Столько здесь разного и разных, разных… – подыскивает подходящее определение – представителей базаронаселения. А вот, например тот? – Толстяк махнул в сторону лавки похоронных услуг, перед которой среди базарцев отдельной одинокой фигурой стоит высокий человек в чёрном расшитом золотом мундире.
– А, этот! Это ответ на все наши вопросы…
– Это как?
– После встречи с ним все вопросы исчезают, – усмехнулся Главный.
– Да-а?
– По-нашему это Гробовщик. Иногда он Привратник, иногда Харон, иногда Анубис, когда-то Велес, в зависимости от того, кто на него смотрит, он тут ещё с диких, незапамятных ещё до базарных времён, он здесь был всегда. Если попросту, по старонаучному, то – это психопом…
– Что-о?
– Заведующий безопасным проходом в «мир иной».
– Ага, понятно, «иной», проводит в мир иной. – Толстяк уважительно покачал головой, как бы прислушиваясь к тому, что сказал и продолжил, – звучит торжественно! Краток путь от великого Анубиса до простого Гробовщика!
А Гробовщик приветливо помахал рукой, как бы приглашая к общению, Толстяк в ответ поднял бутылку, и Гробовщик, сняв чёрную шляпу, галантно раскланялся…
– Он приглашает, – обрадовался Толстяк.
– Рановато нам в гости к нему.
– Пожалуй, позову его на обед, – сказал Толстяк ни к кому не обращаясь, – может и он любит пескариков.
– Оставлю вас, пообщайтесь, – усмехнулся Главный Базарианец Наблюдатель, – как знать, может вам и пригодиться это знакомство.
Толстяк повернул в сторону Гробовщика и уже сделал шаг, но… наткнулся на маленькую девочку, которая сидит прямо на земле и что-то увлечённо рассматривает, как ему показалось.
– Ой, – воскликнул он, – ты откуда взялась, чуть не наступил… извини меня, пожалуйста. – Девочка посмотрела на него снизу вверх зарёванными глазами. – Ты плачешь, у тебя горе? Какое у тебя горе?
– Горькое, – сказала девочка, и добавила, вздохнув, – очень горькое.
– Чем тебе помочь?
– Ты? – печально улыбнулась она. – Сделаешь моё горе сладким?
– Я могу помочь тебе пережить его.
– Вроде взрослый, а говоришь какую-то хрень. Это моё горе! Ты за меня можешь подышать, поесть, пописать? Кто ты такой? Как ты поможешь мне? Хочешь отнять? Это моё горе!
– О! Прекрасно!
– И что здесь прекрасно?
– У тебя есть горе, у многих людей и того нет! Пойдём пескариков жареных поедим!
– Сам иди…
– A-ха-ха-ха, какая милая суровая девочка! Можно горевать и пескариков есть, одно другому не помешает.
– Иди уж… – махнула рукой девочка.
Базарцы все вдруг вскинули руки вверх и крикнули: «Ха»! Люди, припавшие к земле, поднялись, дракон исчез, а с ним и монахи…
– Ага, – воскликнул Толстяк, – вот и сигнал! Пора обедать! И где же то замечательное место, где я съем пескариков… жареных?
– Здесь везде есть еда… Обернись, посмотри кругом! – Сказал Главный Базарианец Наблюдатель.
Толстяк, обернулся, оглянулся и зашагал в сторону погребальной лавки, приветливо махнув рукой Гробовщику.
«Весёлый, беззаботный, в лавку похоронную отправился! Что тот печальный прислужник вечности может знать о смерти больше нас? Мы все умрём, переродимся… в землю, воздух и воду, а дхарма каждого останется во всех и в каждом, – подумал ГБН, Главный Базарианец Наблюдатель, глядя на удаляющегося Толстяка. – Но как всё замечательно сходится «Здесь и Сейчас»! И «Свежая голова» здесь и «Мать Базара» рядом!
Толстяк дошёл до Гробовщика… раскланялись…
Высокий-стройный, чёрно-золотой рядом с низким и широким в сандалиях и посохом в руке, на фоне ярких красных, зелёных и цветных венков, гробовых крышек, крестов, звёзд и полумесяцев со звездой и без… И целый ряд красивых и простых погребальных урн для пепла и… ленты, ленты с надписями на разных языках и наречиях… чёрным по золотому, красным по чёрному… «Память о тебе не померкнет в веках», «С печалью в сердце, с чувством глубокой скорби», «Не вернуть, но не забыть», «Светлый образ твой всегда с нами»… «Великому мастеру».
«Везде о смерти! Так мило и печально. А эти двое смеются, руками машут, что они обсуждают, что им так весело?» – размышляет ГБН.
– …И вот звонок в дверь, – рассказывает анекдот Гробовщик, – и тот, провидец ясновидящий, спрашивает, не открывая: «Кто там?» А из-за двери ответ: «Твоя смерть!» Провидец не открывает, а звонок звенит-звенит, провидец-предсказатель резко открывает и сурово спрашивает: «Ну и что?», а мужик с косой: «Ну и всё…»
Оба хохочут-заливаются…
Толстяк перестал смеяться, посерьёзнел и приветливо сказал:
– Здравствуйте! Я ваш новый жилец.
– А где старый? – живо откликнулся чёрный в золоте.
– А старый уже не жилец… – ответил Толстяк… И им ещё веселее…
– А ты пойдёшь завтра на похороны Яйши-нази? – спрашивает Толстяк.