Спустя некоторое время Владис услышал чьи-то дерзкие голоса, выкрикивающие ругательства. Судя по тембру, они были мужскими, хотя и несколько высоковатыми для сильного пола. Император пошел на голоса, и они привели его к самой углубленной камере, в конце коридора. Войдя внутрь, он увидел то, от чего пришел в ужас: Рона была подвешена за запястья к потолку, одежда вся изорвана. Около неё, нагло ухмыляясь, бегали двое стражников и по очереди наносили удары тяжелыми плетьми из плохо продубленной кожи с небольшими острыми крючками на конце. После очередного удара, Владис увидел, как Рона слабо вздрагивает, но не издает ни единого звука. Она беспомощно болталась на цепях и не могла излечить свое истерзанное тело - только хозяин дворца мог использовать магию в дальних камерах.
Куски кожи висели, кровь залила пол. Владиса прошиб холодный пот при мысли, какие мучения Рона испытывает под свист плетей, зажатых в грязных руках охранников. В его сердце, трепетно болеющем за Рону, закипел неудержимый гнев. На секунду он испугался, что она мертва, но Рона тяжело вздохнула, и Владис испытал небывалое облегчение. Пронизывающим взглядом он выбил плети из рук и пришпилил стражников их к стене. Увидев перед собой повелителя, стражники запаниковали.
- Чьим указом вы вытащили заключенную из камеры, перевели сюда и устроили истязание? - Владис буквально выплюнул эти слова через силу.
Он не считал этих существ достойными для разговора, но боялся, что никто кроме них ничего прояснить не сможет. Рона выглядела слишком слабой и вряд ли была в состояние произнести хоть слово.
Стражники переглянулись. Они поняли недовольство хозяина, и теперь каждый из них думал, как лучше свалить вину на товарища. Да, у них был приказ - сурово наказывать каждого, кто нарушит в подземелье порядок, но никто не предупредил их, что есть исключения. Для Владиса же все было очевидно - Первая слуга всегда исключение и это обязан знать каждый.
В итоге оба охранника снабдили Императора какими-то обрывками несуразицы, и он понял, что от них мало чего добьется.
- Вы сознаете на кого подняли руку? - поинтересовался Император. Его губы дрожали от гнева, и он едва сдерживался, чтобы не убить этих двоих.
Стражники снова обменялись взглядами и в один голос заявили, что это - госпожа Дарвейн, но:
- Ваше величество, вы же не говорили, что прежние приказы её не касаются...
- В этом не было нужды, если бы у вас были мозги! Эта женщина, второй человек во дворце и за его пределами. А вы, двое ничтожных червей, не достойных даже стряхивать пыль с её плаща, посмели не только коснуться её, но и раздеть и избить?
Стражники молчали. Император раскрыл ладонь и ему в руку прыгнул один из кнутов Роны, который валялся в углу.
- Какое бы преступление она не совершила, она не заслужила нести наказание ни от чьей руки, особенно вашей. Только от моей, - сказав это Владис взмахнул кнутом и с оттяжкой нанес удар.
Грубые плети стражников не шли ни в какое сравнение с магическими бичами Сартраса. Не выдержав силы собственного оружия, усиленного магией Владиса, Рона сдалась и позволила себе неистово закричать. Когда крик прекратился, Владис, взмахом пальца снял Рону с цепей и на руках вынес из камеры. Стражники хотели было пойти за ним, но дверь камеры захлопнулась перед их носом, и старые, но крепкие замки скрипнули, заперев обоих наедине с их собственным ужасом.
Император отнес Рону в свои покои. Она была без сознания и потеряла слишком много крови. Владис знал, что Рона не сможет излечиться сама, пока не очнется. Он призвал силы Элементов. Владис не учился искусству исцеления и не был уверен, что справится без Элементов. Время было дорого. Уловив колебания Элементов внутри себя, Владис немедленно приступил к лечению. Минуты текли долго, будто оттягивая выздоровление. Наконец раны начали затягиваться. Владис с грустью понял, что кое-где останутся рваные продольные шрамы: когда Рона исцелялась сама, сразу после ранения, все следы исчезали, и её кожа оставалась гладкой. В этот раз до начала лечения прошло слишком много времени. На спине почти не осталось кожи и её пришлось наращивать заново. Пять часов мучений, и почти все следы побоев затянуло новой кожей. Роне стало легче дышать. Она приоткрыла глаза и тихо позвала Владиса.
- Эзарус, - прошептала Рона, когда Император склонился над ней, - Позовите Эзаруса.
Император подумал, что Рона бредит. Она была ещё слишком слаба, и едва произносила слова. Тем не менее, попытка проигнорировать просьбу не удалась: Рона успела схватить Владиса за руку, прежде чем он встал с кровати, и в этот раз голос её прозвучал увереннее:
- Позовите Эзаруса, если хотите знать, кто эта женщина.
Владис не сразу понял намека Роны, но когда догадался, его удивлению не было предела - она под пытками думала о делах и нашла ниточку к ответу на один из самых интересных вопросов. Владис нахмурил брови: ему стало больно от того, что он отправил Роналиссу в дальние камеры.
'Никогда впредь', - поклялся он себе.
Он громко позвал Эзаруса и затем обратился к Роне:
