- Прости меня. Я был зол и глуп. Одним Богам теперь известно как я жалею.
Рона как могла крепко сжала руку Владиса и через боль улыбнулась:
- Ничего, ничего.
- Что случилось в камере? - спросил он ласково, протирая лоб Роны.
- Магия, - Рона хрипло кашлянула, - магия там не совершенна. Она видит не все страхи. Только те, что сильнее всего занимают человека в один определенный момент. Она видит их, и создает из них ведения. Когда вы посадили меня туда, больше всего я боялась той магии.
Глаза Владиса расширились, а потом он улыбнулся.
- Она явила тебе себя? Ты видела её? - с трепетом спросил Владис.
- Она не понимала до конца, что случилось, - подтвердила Рона слова Владиса и дополнила их: - Являть страхи - её задача, но она не думала, что кто-то боится её саму. Она заметалась, и вот тогда я уже не знаю что случилось. Все просто громыхнуло, - настроение Роны сменилось, когда она вспомнила, что было потом: - Очнулась я уже в компании этих мерзких ублюдков. Кстати где они?
Владис проигнорировал вопрос о стражниках. Он сделал над собой одно из самых больших усилий за последнее время. Он знал, что рано или поздно этот день наступит. Знал, что ему придется всё сказать, но надеялся, что к этому моменту у него будут ответы. Недаром он боялся посылать Рону к дальним камерам, не говоря уже о том, чтоб сажать её в одну из них. Но поздно было жалеть о своей неосмотрительности и списывать всё на бесконечные государственные дела. Всё слишком затянулось. Его планы заняли гораздо больше лет, чем он предполагал, и теперь приходилось вешать на себя и окружающих всё новые и новые загадки, на которые нельзя было дать ответ без последнего, четвертого Элемента. А его у Владиса, вопреки планам, не было.
Тщательно всё обдумав, он сказал:
- Ваши силы столкнулись. Надо было давно тебе сказать, но я хотел прежде сам во всем разобраться. Не получилось. Ты владеешь магией Сартраса и Горгота, Лисса. Магия в камерах порождена от сил Сартраса. Она узнала в части твоего дара и себя, и своего врага - Горгота. Это напугало и смутило её. В одном твоем теле она видела и друга и врага, и решила избавиться от тебя, так и не поняв, кто ты на самом деле. Видимо она хотела тебя убить, но сила Горгота в твоем даре защитила тебя.
Рона не могла вымолвить ни слова. Владис понимал её, он слишком долго молчал об этом.
- Не говорите так. - Она будто не поверила его словам. - У меня нет ничего общего с этой мерзостью.
Владис погладил Рону по волосам, и заговорил так, как разговаривал с ней, когда она была ещё ребенком:
- Не стоит забывать, что у тебя есть ещё и дар Горгота. А силы Сартраса... Его жизнь и сама его сущность давно существуют только за счет людей, в чьих душах живут порок и грех. Он питается злом людей, а не люди его злом. Не питается он и тобой, если ты сама ему не позволишь. Ты обладаешь частью его могущества, но это не значит, что ты принадлежишь ему. С магией камер тебя связывает источник силы, но не метод её использования. Если ты останешься на верном пути, ты сможешь повернуть эту часть силы против него. Наказывая его приспешников, его же силой, ты очищаешь мир от его последователей. Таким же образом мы используем Спутников смерти. Они забирают души нечистых, и пусть Сартрасу это пока кажется поддержкой его угасающей власти, скоро он поймет, что мы истребляем всех его слуг без пощады, с помощью его же разорванной на куски души и части той его силы, что живет в тебе. Пока он сейчас наедается досыта и не замечает, что пища его стремительно иссякает. Когда в мире не останется грешников, мы защитим всех праведных, и Сартрасу станет негде взращивать свои плоды на нашей земле. Когда пища его закончится, голод возьмет свое. Тогда он просто сгинет. Мы используем его силу против него.
Рона скривилась. Казалось, она только сделала вид, что новость об этой части дара не расстроила её, на она была в смятении. Знать, что в тебе есть отвратительная магия чего-то низкого и грязного, словно вынашивать ребенка от насильника. Видно было, что Роналисса стала противна самой себе, но, как всегда говорили люди, дар не выбирают (правда, никому из людей не доставался дар Сартраса). Слова Владиса не принесли ей облегчения, и ему было так жаль её, так хотелось сказать что-то, что утешило бы, придало бы ей сил.
- Откуда этот... эта сила? Такое вообще случалось когда-нибудь?
Слова полились из Роны. Она стала тараторить и запинаться. Владис, быстро утомился от её нелепых предположений. Он остановил поток слов, прижав палец к её губам. Может быть, он расскажет ей то, что знает, а Рона найдет окончательный ответ сама? Владис не исключал такую возможность, и ему пришлось подготовиться, прежде чем произнести слова, которые он не говорил очень давно:
