— Ты такая чумазая, — продолжала летавица. — Когда в последний раз мылась?
Девушка не смогла ответить. Она действительно не могла вспомнить, когда в последний раз принимала душ.
— Ясно, — добродушно улыбнулась Глифи. — Раненым нужна помощь?
— Перевязка через час.
— Отлично. Тогда пошли со мной, — летавица схватила её за руку и потащила в сторону чащи.
— Куда? — запротестовала Саманта. — Мне нельзя!
— Сегодня можно.
Саманта пыталась сопротивляться, но тщетно. Она лишь зацепалась за ветки и ухабы, но Глифи продолжала вести её за собой. Несколько раз они встречали летавиц, но те молча пропускали их. Ласвельтира в иерархии летавиц занимала одну из ведущих лесенок и пользовалась авторитетом. Как-никак она спасла ни один десяток жизней сестёр.
Саманта видела много озёр. Однако, это оказалось особенным. Здесь человек не успел оставить след. Не вырубил под корень деревья, не выкачал воду и не выкинул бесконечное количество отходов. Озеро словно олицетворяло всю красоту и величие природы. Вода была чистой, как слеза. Ивы почтительно склонились над источником. Они протянули свои ветви, как будто пробуя воду на вкус. Множество зверей приходили сюда, чтобы утолить жажду.
— Пришли, — сказала Глифи.
Саманта не ответила. Её полностью поглотила волшебной картина. Девушка не заметила как летавица начала скидывать с себя немногочисленную одежду, оголяя грудь и стройную талию.
— Ты что делаешь? — опешила Саманта, при этом краснея.
— Снимаю одежду. В ней нельзя смыть всю грязь, — она заметила румянец. — Ты стесняешься? Глупая, нет ничего постыдного в человеческом теле. В конце концов мы самое совершенное творение природы.
— Я, наверное, пойду...
— Постой, дурёха. Доверься мне.
После многочисленных уговоров американка сдалась. Глифи принялась помогать ей стягивать одежду. Санитарная форма была отброшена и оба остались нагими. Саманте стало очень неловко, и она старалась прятать интимные места и не смотреть на летавицу.
— Ты же уже не девственница, верно? — спросила Глифи.
— Как ты узнала?
— Ты только что ответила, — рассмеялась Глифи. — У тебя красивое тело. Тому юноше очень повезло с тобой.
— Я перед ним в долгу. И он единственный, кто у меня остался.
— Все мы потеряли близких людей. Это неизгладимый шрам на всём нашем поколении, — Глифи на миг помрачнела. — Не будем о грустном. Идём же.
Саманта несмело вошла в озеро по щиколотку. Вода оказалась холодной. Потребовалось время, чтобы привыкнуть.
— Смелей! — крикнула Глифи и нырнула в озеро, полностью обрызгав Саманту. Та звонко запищала и нырнула следом. Девушки вынырнули на середине озера и рассмеялась.
— Глифи, у тебя краска смылась.
Кожа Глифи стала необычайно бледной. Сейчас она была не ребёнком леса, а обычной девушкой. Когда-то о чём-то мечтавшая и к чему-то стремившаяся. Но это было так давно, что казалось неправдой.
— Не страшно, — махнула Глифи. — Эй, ты чего? Что с тобой?
— Мне... холодно... — с трудом ответила Саманта, щёлкая зубами.
— Быстро! На берег!
Глифи заключила её в крепкие объятия и нежно гладила по голове. Делилась всем теплом, что у неё есть. Нагие. Беспечные. Словно мать и дочь, каким-то образом забытые в Эдеме.
— Я всегда очень плохо переносила холода. Прости, что не сказала.
— Бедная девочка. Я чувствую как тебе тяжело, но не в силах дать твоей боли угаснуть. Прости меня за это.
Саманта почувствовала как Глифи тихо плачет. К своему стыду девушка осознала, что прикосновение летавицы приносят ей удовольствие, тепло, уют. То, что дают матери своему чаду. То, что она давно утратила.
— Глифи, прости. Я так не могу. У меня есть Лёша, и я так не могу.
— Саманта?
— Прости... — она быстро оделась и скрылась в лесной чаще.
Больше они к этому не возвращались.
***
Алексей позволил себе на минуту перевести дух. Когда он предлагал свою помощь, то не представлял, что его будут использовать в качестве легального раба.
Всё, что было далеко не женским трудом (а среди летавиц Алексей так и не увидел мужчин), ложилось на плечи Алексея. Заготовка дров, постройка защитного периметра, охота, патрулирование. Алексею ни на секунду не давали спуска. А о том, чтобы узнать о них хоть на крупицу больше, не могло быть и речи.
В целом ему даже нравились эти «амазонки восточных лесов». И если бы не их слегка нахальное и циничное поведение, то в целом всё сложилось даже лучше, чем он мог подумать. Единственное, что его бесило — неопределённость. Сколько ещё ему придётся провести в лесу, он не знал. С Эстер он больше не виделся, хоть ему и очень хотелось узнать ответ на несколько вопросов. Оставалось только одно — ждать. Если Вильгельм жив — то обязательно дождётся его.
Лес опять наполнили волшебные звуки знакомой музыки. Алексей заслушался. Всё таки человек способен творить что-то прекрасное, даже когда вокруг кромешная тьма.
