Посмотреть в непроницаемые белки оказалось той ещё задачей. Алексей мог поклясться, что Дьюфи его видит, но никак не мог объяснить, как. Прошла томительная минута. Вторая. Веледи продолжала молча смотреть на него. В какой-то момент Лёша увидел несколько капелек слёз, быстро стекающих по щекам.
— Бедный, бедный мальчик... — прошептала Дьюфи, а затем рухнула на землю и разрыдалась.
Летавицы принялись успокаивать девочку, попутно пытаясь выяснить, что она увидела.
— Он... — всхлипнула Дьюфи. — Он не лжёт. Всё правда.
— Увидите веледи, — сказала Эстер. — И развяжите его, — кивнула она в сторону Алексея.
Он почувствовал так желаемую лёгкость в области рук и принялся разминать затёкшие костяшки.
— Встань, — обратилась к нему Эстер. Лёша не рискнул воспротивиться. — Знай же, путник, что мы — летавицы. Дети леса, поклявшиеся оберегать его. А теперь говори, что тебе нужно.
— Я не в том положении, чтобы что-то просить или требовать.
— А ты не промах. Никогда нельзя ничего просить или требовать у тех, кто сильнее тебя. Сами всё предложат и дадут. И всё же, гордый юноша, я готова выслушать твои просьбы.
— Мне нужен ночлег для моих людей, медицинская помощь и еда. О большем я просить не могу. Но у меня есть один ультиматум.
— Говори же!
— Я не хочу быть для вас обузой. Я готов выложиться на полную, чтобы помочь вам, дети леса. Я готов доказать вам свою верность. Взамен я прошу отпустить меня, как только это будет возможно.
— Какой наглец, — ухмыльнулась Эстер. — Хорошо, будет тебе посвящение. Только тебе нужно пройти несколько этапов.
— Каких же?
— Не так быстро. Всё узнаешь. Увести его!
***
Прошло несколько дней. К счастью для Саманты — спокойных дней. После артиллерийской канонады шелест листьев казался самым прекрасным, что можно услышать во всём мире, а возможность напиться чистой родниковой воды — даром богов.
Девушка до последнего ждала, что их убьют. Когда им принесли еды, Саманта отказалась. Было подозрение, что она отравлена. В этот момент, как на зло, голод дал о себе знать. Саманта стойко держалась... несколько минут. А затем сама не заметила, как стала жадно уплетать содержимое тарелки под добродушную улыбку Глифи.
Глифи лечила раненых травами, и, нужно признать, очень эффективно. Даже удалось спасти несколько человек от ампутации, вытянув из конечностей неисчислимое количество осколков и пуль. По уверенным и спокойным движениям Глифи Саманта поняла, что для неё это не впервые. Не может человек без опыта доставать пулю, при этом напевая колыбельную.
На все вопросы летавица отвечала уклончиво или же вовсе игнорировала. Остальные же дети леса и вовсе не шли с ними на контакт, лишь охраняя от более буйных сестёр.
Дети. Рука войны оставила неизгладимый след и на них. От их былого озорства не осталось и следа. Многие закрылись в себе и не разговаривали. Но даже здесь Глифи с помощью тонкости психологии творила чудеса. Детвора постепенно забывала пережитый ужас. То и дело на их лицах начинали блуждать улыбки.
Саманта почти не видела Алексея. Его приводили поздно ночью и Лёша почти сразу засыпал у неё на коленях. Они успевали обменяться лишь несколькими банальными фразами, как утром их снова разлучали. Что делали с Алексеем, Саманта не знала. Лёша, как и остальные, держал рот на замке.
Новое утро. Новый день с тем же неразрешённым вопрос: «Что делать дальше?». Саманта упёрлась о деревянную стену избы и молчаливо наблюдала за лесом. Дальше их пристанища девушке категорически запретили выходить, так что она могла лишь гадать, как далеко простилаются владения летавиц.
Нежные лучи солнца пробивались сквозь кроны деревьев, что совсем недавно покрылись молодыми листьями. Саманта невольно прижмурилась и слегка улыбнулась. Она всю жизнь прожила в городах и мегаполисах. В центрах цивилизации. Спустя год это казалось чьей-то чужой жизнью. Словно ты наблюдал за ней со стороны. Теперь девушка не представляла свою жизнь без природы. Без её бьющей жизни, силы, многовековой мудрости, чистого воздуха, обворожительной красоты и неиссякаемой энергии. Энергии, дающей ей силы жить.
Глифи незаметно подкралась к Саманте и положила ладонь на плечо. От неожиданности американка вскрикнула. Летавица лишь рассмеялась.
— Нельзя быть такой беспечной, — погрозила пальцем Глифи и плюхнулась рядом. — Лес не прощает ошибок.
— Но вы же меня охраняете.
— Это не означает, что не нужно быть на стороже.
Саманта ничего не ответила, лишь надула щёки.
— Ты же не из этих мест, верно? — спросила Глифи. — У тебя другая манера речи, поведение, жестикуляция. Не типичная для нас.
— Я из Америки, — кратко ответила Саманта, словно стесняясь.
— Так далеко? Всегда мечтала увидеть живого американца. У меня самой отец француз, так что мы чем-то похожи. Правда, кому сейчас до это дело? — Глифи поняла, что запуталась в своем словесном потоке. — Как же тебя сюда занесло?
— Это немного личная история. Я не хочу об этом говорить.
— Понимаю. У каждого у нас есть история, о которой хотелось бы забыть.
Саманта молчала, лишь наблюдая за Глифи. Она поправляла три павлинных пера на своей тёмной макушке.
