Гвин не мог побороть одну слабость — тягу к изяществу. Это проявлялось во всём: в парадной форме солдат, проектировке военной техники, в макетах городов будущего. Кабинет тоже не стал исключением. Он словно олицетворял все внутренние изъяны своего обладателя. От шкафов, стульев, ручек на двери, длинного стола, занимавшего чуть ли не половину комнаты, и люстры. Горело в ней всего две лампы из десяти из-за экономии электроэнергии, но это нисколько не умоляло её роскошества и даже придавало некую загадочность всему, куда не попадал свет. Тихо играла неизменная классическая музыка. Все молчали, ожидая слова господина.
Эрвин мельком взглянул на Элизабет. В последний раз они были наедине в коридоре, когда отпускали Вильгельма. С тех пор в её лице что-то изменилась. После битвы в «Тёмном секторе» она утратила огонёк. Огонёк, который спасал людей Хартии в самую трудную минуту. Она лично посетила руины поместья. Лично смотрела на трупы и сгоревшую технику. Тогда она так ничего и не сказала. Лишь тоскливо наблюдала за некогда цветущим холмом, от которого почти ничего не осталось.
Сам Эрвин не вылезал из штаба. Почти сразу на него навалилось слишком много работы и обязанностей. Реорганизация войск, доклады командиров, часто не имевшие ничего общего с реальностью, переоснащение, пополнение, снабжение, укрепления, атаки и контратаки, оборона, отход и так до бесконечности. Война на юге доказала, что армии Хартии предстоит ещё многому научиться, прежде чем стать по-настоящему грозной силой.
— Тут должна быть пафосная речь, — нарушил воцарившейся тишину Гвин, — но её не будет. Оставим громкие слова публике и перейдём сразу к делу. Для начала, я хочу всех вас поздравить. Вы заставили меня убедиться, что я не ошибся, расстреляв за подворотней бывший командный состав. Вы смогли решить, казалось бы, безнадёжное положение на фронте. А Кнут по праву заслужил звание маршала. Та дисциплина, что присуща гвардии, должна стать образцом для всей армии. Эти аплодисменты вам и вашим подчинённым, маршал.
Комнату заполнили звонкие аплодисменты. Эрвин лёгким кивком выразил благодарность за доверие.
«Дисциплина, — горько подумал Эрвин. — её действительно очень нам всем не хватает».
***
«
Это был зимний день. Один из первых холодных дней нового мира. Отряду Эрвина было приказано прикрывать фланг основных сил, пока Гвин не склонит к подчинению несколько поселений в этом регионе. Обычная рабочая обстановка обычного командира обычного отряда.
Получив приказы из штаба, Эрвин не спеша возвращался обратно. Задание было простое: никого не впускать и не выпускать. Недавно раскисшая земля замёрзла и присыпалась тонким слоем снега. Белая пелена уходила на многие километры вдаль и где-то там сливалась с серым небосводом. Просторы ледяной пустыни навевали тоску и Эрвину хотелось поскорее оказаться в блиндаже с кружкой тёплого чая.
Ещё не доходя до места, где Эрвин оставил свой отряд, стало ясно, что что-то не так. Часовые были не на позициях, никто не рыл окопы и огневые точки. Все столпились под одиноким деревом. Со стороны толпы доносился хохот и брань.
«Чем занят заместитель?!» — сцепив зубы, подумал Эрвин.
