— Даже не знаю, — медлит с ответом Холодильник. — Еще не понял. Но не волнуйся, Николай! Как только мне будет грозить опасность. я сразу же закричу и позову тебя на помощь. Надеюсь. ты успеешь.
— Надеюсь, что не успеете. Николай! — снова кричу я, почти трясясь от злости, четко осознав, что Хозяин абсолютно не скрывает от меня свои вероломные планы.
— Кому здесь нужна помощь? — незнакомый голос отвлекает мое внимание.
В кабинет входит божественно прекрасный Прохор Васильевич.
— Приветствую, Александр Юрьевич! — говорит он, проходя внутрь и протягивая руку для рукопожатия. — Здравствуйте…
— Нина. — недовольно бурчу я. — … Сергеевна.
— Симонова-Райская. Мой арт-директор, — заканчивает за меня Холодильник.
— Ваш? — Прохор Васильевич дарит мне улыбку бога, медленно и откровенно осматривая меня с головы до ног. — Прекрасный выбор!
— Меня никто не выбирал! — гневно возражаю я. раздражаясь от совершенного вида начальника охраны.
Как я не люблю красивых мужчин! Терпеть не могу таких брутальных и харизматичных! Их ничтожно мало по сравнению с нами. обычными женщинами. И это просто преступление со стороны и Прохора Васильевича, и Холодильника так выглядеть! Стоп, Нина! И этого на Олимп посадила?! Обойдется!
— Я бы вас обязательно выбрал, — целуя мою руку, строго, по-деловому говорит начальник охраны. Предполагается, видимо, что я сейчас лужицей растекусь возле его ног.
— А я бы вас нет! — бурчу я из чувства противоречия. вызывая удивление в глубоком умном взгляде Прохора Васильевича. — Можете не беспокоиться за безопасность своего Холо… Хозяина. Я его не трону!
Прохор Васильевич несколько секунд ошарашенно смотрит на меня. потом откидывает голову назад и начинает смеяться. Громко, искренне. с удовольствием. Губы Александра Юрьевича трогает едва уловимая мягкая усмешка:
— Рад, что у тебя хорошее настроение, Прохор, — в голосе Холодильника не чувствуется той радости, о которой он только что заявил. — Но ты зря расслабляешься, это обманный маневр. Госпожа Симонова-Райская усыпляет твою бдительность.
Симонова-Райская? — переспрашивает начальник охраны заинтересованно. — Вы веточка какой-то дворянской фамилии?
— Это ее звание, — разрешает себе улыбнуться Холодильник. — Намек на рай. Эдем. Яблоневая веточка.
— Это бабушкина причуда, — вежливо объясняю я Прохору Васильевичу, совершенно игнорируя Хозяина. Но терпение не входит в прайс моих достоинств, и я реагирую на провокацию. — Как скажете. господин Климов- Адский.
Прохор Васильевич снова заразительно смеется, и я невольно улыбаюсь в ответ.
— Вы готовы дать мне ответ? — напоминает Холодильник, перестав поддерживать свои же шутки.
— На ваши три предложения извольте получить три отказа. — скалю я зубы. — Разрешите приступить к выполнению своих непосредственных обязанностей?
— Сделайте одолжение! — ухмыляется Холодильник, почему-то нисколько не расстроенный моим тройным отказом. Кажется, у него даже настроение улучшилось.
— А можно я вас провожу? — неожиданно спрашивает меня Мистер Харизматичность — Прохор Васильевич. — Проверю. насколько безопасен ваш кабинет, Нина Сергеевна.
— Как бункер Сталина, — вмешивается Александр Юрьевич. — Кабинет давно проверен.
— Кем? — не понимаю я. — Когда?
— Николаем, два дня назад, — лениво отвечает Холодильник, садясь за стол, погружаясь в бумаги и теряя ко мне интерес.
— Девочки! — непривычно строгая Павла Борисовна сурово смотрит на всех нас поверх очков. — Я собрала вас, чтобы поставить в известность о важном факте в биографии Прохора Васильевича.
Мы набились в кабинет рекламного отдела, собранные там Риммой Викторовной по приказу Павлы Борисовны. Неделя, прошедшая после появления в агентстве Прохора Васильевича, стала настоящим сумасшествием. Практически все женщины уже попытали счастья, постаравшись привлечь к себе внимание полубога. И домашнюю стряпню носили на первый этаж, и за свою безопасность беспокоились, когда в агентство приходили мужчины, и мужского совета просили.
Прохор Васильевич был вежлив, даже галантен, внимателен к просьбам, глух к комплиментам. Не ел пирожки, булочки и хворост домашнего приготовления. Все свои недюженые силы он отдавал работе. Неожиданно увеличившееся количество клиентов агентства мы связывали с приходом Холодильника напрямую. Серьезный бизнесмен заинтересовался небольшим агентством. Эта новость привлекла и журналистов, и клиентов. Стало многолюдно. Работы прибавилось у всех. Но это не мешало нашим девочкам от двадцати до шестидесяти виться вокруг Прохора Васильевича. Было это настолько откровенно и навязчиво, что Павла Борисовна не выдержала.
И вот мы сидим в кабинете Марины и испуганно смотрим на рассерженную женщину.
— Он женат?! — облекает в слова коллективную женскую мысль Марина.
— Давно и глубоко! — забивает Павла Борисовна первый гвоздь в крышку гроба, в котором добрая половина соискательниц похоронила свои надежды.
— Насколько давно? — выдыхает вопрос блондинка Верочка, надеясь на свою молодость и свежую красоту.
Павла Борисовна выдерживает мхатовскую паузу:
— Двенадцать лет! — такое количество лет звучит как приговор.
