В зеркале отражается Александр Юрьевич, стоящий вплотную ко мне. Через тонкую ткань платья я чувствую пуговицы его пиджака. Левой рукой Холодильник обнимает меня за талию, а правой рукой берет за подбородок, поднимая мое лицо, поворачивая его направо и налево.
— Только посмотрите на свое лицо! Оно светится от счастья! Вы только что вытащили наружу два сердца, оголили их, выдавили из них воспоминания, желания, мечты и пустыми вставили обратно. Вы страшный человек!
Мое сердце стучит с перебоями. Ни о чем, кроме его рук, мозг не думает, а между тем, ученые утверждают, что тезис о десяти процентах использования мозга — миф, научно опровергнутый. Но в мое сознание больше информации не помещается.
— Поражаюсь, как Тарасовы на это согласились, — негромко говорит Холодильник, не убирая левую руку, а правую перекладывая на мое горло и слегка надавливая так, что моя голова затылком ложится на его плечо.
Так мы и отражаемся в зеркале: высокий мужчина с горящими темнотой серыми глазами, и черно-белый вариант Нины Симоновой-Райской, четко разделенный на две половины.
— Вот она, ваша правая сторона, Нина, черная, как ночь. Это ваши сумасбродные идеи. сумасшедшие проекты, горячая и неуправляемая натура, — Холодильник мягко опускает правую руку под мою правую грудь.
— А это ваша левая сторона. белая, чистая, целомудренная. Это то, какой вы могли бы быть, если бы не шли на поводу у своей буйной, я бы даже сказал. больной фантазии, — левая рука Холодильника поднимается под левую грудь.
Одуревшим взглядом смотрю на наше отражение. Кожа горит под его горячими руками, которые он не убирает.
— Это убийственный коктейль, госпожа Симонова-Райская, — шепчет Хозяин, своими губами щекоча кожу моей шеи.
— Вам не понравился сегодняшний вечер? — сглотнув. спрашиваю я, не в силах ни оттолкнуть его, ни отойти самой.
— Да. Мне не понравился этот вечер, — подтверждает мое предположение Холодильник. — Он был прекрасен, но…
— Но? — дрожу я от напряжения и от осознания тяжести его рук под моей грудью. Что будет, если он переместит руки выше?
— Но ужасен, — противоречит самому себе Александр Юрьевич, действительно, медленно, очень медленно сдвигая руки чуть выше.
— Нина! Вы не знаете, где Саша, Александр Юрьевич? — за дверью моего кабинета раздается голос Светланы.
Александр Юрьевич так же медленно, словно совсем рядом не стоит его невеста. убирает руки и делает шаг назад. Дверь осторожно открывается, и в мой кабинет заходит Светлана, молодая. свежая, бодрая.
— Здравствуйте, Нина! — улыбаясь, говорит она мне. — Саш! Ищу тебя. Мы обещали быть сегодня с папой.
— Я помню, — сухо отвечает Холодильник. — До встречи еще час.
— Мне нужно переодеться, думала, ты меня отвезешь, — радостно отвечает Светлана. с недоумением глядя на туфли в моих руках и мои босые ноги. — У вас что-то случилось, Нина?
— Нет! — растягиваю губы в довольной улыбке. — Александр Юрьевич хвалил меня за проделанную работу. Даже премию обещал.
— Не припоминаю… — мрачно говорит Холодильник. — Обычно премиями я не разбрасываюсь.
— Странно, а мне показалось, что вы только что сказали, что вечер был прекрасен, а я достойна награды, — лукаво напоминаю я Холодильнику, у которого почему-то совершенно испортилось настроение, и он этого не скрывает.
— Я подумаю о вашем награждении. Это единственное, что я могу вам пообещать, — сухо бросает Хозяин и, подав руку Светлане, покидает мой кабинет.
Мы обмываем успех проекта в моей любимой квартире. Димка притащил десять бутылок темного бельгийского пива "Бургонь де Фландрес". Павел Денисович испек мою любимую пиццу с жульеном и кофейно-шоколадное печенье макароне.
— Нинок! Это было великолепно! — провозглашает первый тост Димка, разлив пиво по огромным бокалам.
— Согласен с оценкой! — подтверждает Костик. — Мне через час начало казаться, что Тарасовы сейчас бросятся в загс, чтобы подать заявление на регистрацию.
— Вот не принимаю я эту идею! — жуя пиццу, прихлебывая пиво, с полным ртом говорит Ленка. — Аж мурашки по телу! Праздновать развод — чушь несусветная!
— Почему? — искренне спрашиваю я друзей. — Множество пар расстаются не грязно, не ненавидя друг друга, а сохранив уважение и благодарность за то, что было.
— Тогда почему разводятся? — допытывается дотошная Ленка, пережившая развод о своим Витькой тяжело и мучительно.
— Наверное, перестают любить, — неуверенно говорю я. — Я не знаю. Или встречают новую любовь. которая сильнее старой. Или им так кажется.
— А эти Тарасовы? У них тоже новая любовь? — любопытствует Ленка и тянется за вторым куском пиццы. — Павла Денисовича надо охранять, как золото партии. Все-таки кулинария — волшебство!
— Да. Он обыкновенный волшебник, — соглашаюсь я. — А у Тарасовых никого нет. По крайней мере, мне это неизвестно. Они уже больше года живут отдельно. Развод оформили месяц назад. Но захотели расстаться красиво.
— А тут Нинка со своим проектом! — поднимает второй тост Димка.
— Что хотите говорите, но это неправильно! — не сдается Ленка, раздумывающая, брать ли третий кусок пиццы. — А как Холодильник?
