И Холодильник тут же, в подтверждении своих слов начинает искать "точки соприкосновения" под бретельками моей комбинации, аккуратно спустив их с моих плеч.
Вырываюсь и делаю два шага назад:
— У нас нет точек соприкосновения, господин Климов! Вы ошибочно приняли нарушение дресс-кода со стороны сотрудника за… знаки внимания к своей персоне! И таким… экстравагантным способом вам не удастся закрыть наше агентство.
— Вы уже знаете, какой способ я выбрал? — красивые брови Холодильника слегка приподнимаются в удивлении. — Просветите, пожалуйста.
— Соблазнение! — выкрикиваю я, гордо сложив руки на груди и задрав подбородок.
— Кого и кем? — лениво интересуется Холодильник, с неизменной усмешкой глядя мне прямо в глаза.
— Меня. Вами, — утверждаю я, не меняя гордой позы.
— Даже так? — Хозяин усмехается еще откровеннее. — Ну, значит я неверно считал ваши знаки.
— Какие знаки? — ворчу я, начиная кутаться в халат.
— Вашего внимания ко мне, — поясняет Александр Юрьевич. — Не хотел вас смущать отказом. Решил поддержать игру. Но у вас, видимо, был другой сценарий?
— Ничего, кроме протеста против нелепого дресс-кода в творческом агентстве и кроме желания вернуть старого хозяина, — честно говорю я. с очередным вызовом глядя на него.
— Вы тратите энергию на мелочи, не имеющие отношение к работе, — констатирует Холодильник. — И еще… переигрываете, пытаясь доказать мне, что я вам безразличен.
— Что? — задыхаюсь я от злобы. — Да вы… Да я…
— Спокойной ночи, уважаемый арт-директор! Берегите себя, не лопните от… досады. — вежливо говорит Холодильник и выходит за дверь.
Через пару секунд дверь снова открывается, и я слышу:
— Жаль, что вы так и не дождались моих слов о награде. Что ж… Останетесь без нее.
— Мне надо отомстить. Обязательно. Иначе меня порвет на сотню маленьких медвежат! — убеждаю я своих друзей.
Димка сочувственно вздыхает и предлагает:
— А может, все-таки скомпрометируешь его? Костя видео состряпает? И будешь шантажировать Светланой?
— Не в этом тематическом поле! — категорически отказываюсь я, вспоминая ночной разговор с Холодильником.
— Все остальные способы тебя тоже все равно не устроят — здесь щепетильности не место. А ты не такая, — пытается объяснить мне Димка. — Не сможешь ты сплетни про него распространять. Документы воровать и перепродавать. Или я не прав?
— Не смогу, — почти стону я. — Безнадега!
— Жди. Наблюдай. Терпи, — советует Костик. — Жизнь подкинет идею. Придумаешь.
— Друзья! — чем-то довольная Павла Борисовна собирает нас в холле. — До нового года две недели. У нас к реализации семь праздников. Работаем творчески, с огоньком. Разрешаю на пару недель смягчить дресс-код.
— Это новогодний подарок от шефа? — радуется Марина.
— Это подарок от меня, — смеется Павла Борисовна. — Александр Юрьевич уехал отдыхать на две недели. Может, на три.
— Отдыхать? — недоверчиво переспрашиваю я. — В каком смысле?
— В прямом, — недоумевает Павла Борисовна. — В Европу. С невестой. Чувствую себя зеленым воздушным шариком, неожиданно лопнувшим лоскутками. Именно такой получил в подарок ослик Иа. Но такой радости, как ослик, не испытываю.
Вера Фостер
У вас есть какие-то особенные ассоциации, связанные с новогодними праздниками? У моей мамы, которой сорок шесть лет, это обычные мандарины. Причем не сами мандарины, а их запах. Для папы, который старше мамы на пять лет, не существует ни праздника, ни ожидания его без коллективной лепки сотен пельменей с самыми разными начинками. И лепить их надо начинать за неделю до нового года и обязательно всей семьей. Без вариантов.
— Таня! Доложи количество! — счастливый папа в розовом фартуке с клубничками взмахивает испачканными мукой руками.
— Сейчас! — мама сверяется со своими записями в тетрадке. — Тройных — двести один.
Тройными родители называют пельмени с начинкой из свинины, говядины и баранины, взятых в равных пропорциях.
— Сто десять куриных. Шестьдесят с семгой. Пятьдесят щучьих. Сто картофельных, — докладывает мама довольному папе.
— А грибных? — волнуется он. — Сколько Нининых любимых?
— Считаю, папочка! — откликаюсь я, снова сбиваясь со счета. — To ли сто пять, то ли сто шесть…
Ленка и Димка, сегодня, в воскресенье, приглашенные в качестве бесплатной рабочей силы, хихикают и бросаются друг в друга кусочками теста.
— Таня! — испуганно кричит папа маме. — А с редькой мы не делали разве?
— Делали! — хором докладывают мои друзья. — Мы и делали! Ровно пятьдесят пять.
— А почему, Сергей Петрович, вы не делаете гедзу? — интересуется Димка. — Вкусно очень!
— Гедзу? — смущается папа. Он всегда испытывает неловкость, когда чего-то не знает.
— Это японские пельмени такие! — смеется Ленка. — Вкусные. В фарше свинина, зеленый лук, лимон, имбирь, чеснок и даже китайская капуста.
— Суррогат это, а не пельмени! — сурово выносит приговор мой отец, улыбаясь глазами. — Симоновы — патриоты русской кухни.
