— Нет, не приглашу, — надуваю я губы. — Вы не умеете себя вести в гостях.
— Тогда я вас приглашаю, — неожиданно говорит Холодильник, не отдавая мою бутылку.
— Эй! Она вообще-то пятнадцать тысяч стоит! — возмущаюсь я такой наглости.
— Предлагаю распить по семь пятьсот на человекоединицу, — заговорщически подмигивает Холодильник. — Под новый год исполняются многие желания. Может, я и ваше выполню.
— Уедете из агентства совсем? — с надеждой спрашиваю я.
— Не так кардинально, — морщится Холодильник. — Я думал, у вас парочка проектов новых есть. Можете лоббировать.
Вспоминаю про свою новую идею.
— Ладно! — соглашаюсь я. — Пойдемте к вам.
В кабинете Холодильника прохладно. На столе стоит огромная сырная тарелка с десятками сортов сыра, плошечками меда разных цветов и горками орехов.
— Для кого такое шикарное угощение? — глотаю я слюну.
— Для вас и меня, — просто отвечает Холодильник, открывая бутылку шампанского и разливая напиток по бокалам. — Захотелось вас угостить.
— Меня? — не верю я. — Зачем?
— Извиниться за неуместную настойчивость при нашей последней встрече, — подает мне бокал Холодильник.
— Да? — я поражена и сражена такой галантностью. Ладно. Перемирие в честь праздника. Не расслабляйся, Нина!
Делаю глоток волшебного напитка и беру кусочек сыра на шпажке. Окунаю его в белый мед.
— Разрешите? — Холодильник вдруг берет мою руку и обхватывает губами медовый кусочек сыра вместе с кончиками моих пальцев.
Замираю и таращу на него глаза. Очнувшись, забираю свою руку. Он же только что извинился?! Неужели считает меня совершенной дурочкой? Даже тактику не меняет.
— Это был мой сыр! — ворчу я и обмакиваю еще один кусочек сыра в мед, быстро отправляя его в свой собственный рот. В спешке роняю капельку меда на блузку, торопясь и боясь, что Холодильник повторит свой фокус.
— Теперь вы испачкались! — упрекает он меня, подходя близко-близко.
И когда я предполагаю, что странный Холодильник сейчас будет хватать меня за воротник блузки, чтобы рассмотреть пятно, он, глядя на мои губы говорит:
— И здесь испачкались! — накрывая мои покрытые медом губы своими губами.
Альберт Эйнштейн
— Все красавчики — стопроцентные самцы! — уверяет меня Ленка. — Это как павлины. Ну, или другая какая птица…
— Точно! — отвечаю я, улыбаясь, хотя мне не до смеха. — Природа постаралась.
— Именно! — подтверждает Ленка, расхаживая передо мной, сидящей на диванчике в ее маленькой комнатке, доставшейся ей после развода с подлым Витькой. — Я эту несчастную Серую Шейку с начальной школы помню. А ты селезня видела?
— Видела, — откровенно смеюсь я. Умеет Ленка улучшить настроение! — Перламутровый такой, яркий.
— И не только птицы! — вещает Ленка, словно заправский лектор. — А олень с ветвистыми рогами? А лев с гривой? Ты их жен… то есть самок видела? Моль бледная!
— Самке выжить надо! — доказываю я. — Потомство выходить и родить. Серенькими, убогенькими, неприметными это проще.
— Да! — поднимает вверх указательный палец моя подруга. — А самцу зачем такой яркий окрас? Это же опасно, в конце концов!
— Самок привлекать? — с надеждой на попадание в правильный ответ спрашиваю я.
— Естественно! — радостно подтверждает Ленка, одобряя мою природную сообразительность. — Ты посмотри, как яркий самец рискует, выпячивая доминантные признаки! И это сигнал для кого?
— Для самок! — снова попадаю я в правильный ответ. — Готов к размножению!
— Молодец! — хвалит меня Ленка. — Это знак: тестостероном переполнен, сперматозиодов — вагон и маленькая тележка!
— Красивых мужчин немного, — докладываю я лектору. — Почему?
— Человек природу свою человеческую наизнанку вывернул! — возмущается Ленка. — Ему, самцу человеческому, самочек подавай не для размножения, а для приятного времяпрепровождения! Это мы перед ними с гривами, рогами, перламутровыми перьями… Понравиться хотим.
— Лен! — молю я. — Хватит! Я свою ошибку давно поняла, еще до твоей лекции.
— Нет! Ничего ты не поняла! — не верит мне Ленка. — Зачем в кабинет поперлась? Приключений захотелось? Получила впечатлений? Он найдет, как тебя уволить!
— Руки коротки, — ворчу я, — совершенно четко осознавая свою глупость. Тупую женскую глупость.
— Не так уж коротки, — ехидничает Ленка. — И обнял, и поцеловал!
— И получил! — воинственно сверкаю я глазами и сотрясаю воздух сжатыми кулаками.
ВЧЕРА
Потеряв ориентацию во времени и пространстве, я не отвечаю на мягкий, почти целомудренный поцелуй Холодильника. Я мучительно думаю о двух вещах: во-первых, какая я дура, во-вторых, куда ему врезать. Вопрос о дурости откладываю для последующего обдумывания и психологической рефлексии, а вот второй вопрос…
Аккуратно и максимально сильно наступаю высоким каблуком на носок его туфля.
— Черт! — стонет мне в губы Холодильник и резко отстраняется. — Больно!
— Надеюсь! — выплевываю я, почти отпрыгивая назад. — Я уже объяснила вам, что поняла всю схему!
