Впрочем, хороший повод будет избавиться от бесполезного балласта, который по некоему недоразумению считался его ближайшими приспешниками. Топор и плаха в Олире, несомненно, найдутся, да и миэль Абрахам с Илларием порадуются. Вместе с родной сестрицей. Потому что, хотя в устроенном им самим гадючнике, все друг друга искренне ненавидели, его верные рыцари Тьмы и тут были вне конкуренции. Их и сам Кир выносил с трудом, несмотря на то, что и другой мелкотравчатой мерзости вокруг хватало. Это только людей -- даже не хороших, просто обычных -- не было.
Зря его любимая сестрица, ленивая, корыстная, себялюбивая и жестокая блядь, твердит, что Тьма меняет Кирово восприятие. Тоже мне, искаженная перцепция, чтоб ее. Разве это неправда, что тот же Вилларий -- лицемерный трус, Вилент -- припадочный убийца, Тарг -- жестокий идиот без воображения, Керлиан -- эгоистичный подонок, миэль свет наш Абрахам -- вцепившийся во власть ханжа?! Паноптикум, что б его.
Нет, в том-то и была основная проблема, что Кирилл прозрел. Люди -- вообще мерзкие твари, да и нелюди ничем не лучше. Так что с чем ему бороться, с правдой?!
Не с чем, и незачем... До приезда ссейши, змеемордых интриганов оставалось меньше двух месяцев, но Кир больше не ждал. Возвращаться он не собирался. Куда -- если везде одна мерзость, везде эти отвратные рожи, и нет ничего, кроме жадности и похоти? Захапать всего себе и побольше -- власти, плюшек, обожания... Уничтожить бы весь этот мир, сжечь к чертовой матери!
Постепенно наваливалась апатия, еда казалась безвкусной, комом вставала в горле, вода отдавала тухлятиной. Сны и вовсе перестали сниться.
Кир ненавидел людей и себя тоже ненавидел.
А тем временем ситуация становилась все хуже. В областях, зараженных чумой, прорвали кордоны -- причем не местные обитатели, а неуловимые "партизаны" и лесные разбойники, борцы за справедливость и свет. Илларий, непонятно как оказавшийся главой его разведки, с хмурым видом преподнес эту животрепещущую новость Киру. Что ж, теперь они могут со спокойной душой выдохнуть: главная тайна раскрыта -- вот где, оказывается, затаились те солдаты Дагмара, которые не присоединились к Доле и которых не прихватил с собой хозяйственный герцог Норэ.
Правда, имперец считал, что Кир должен что-то делать и что-то решать. Мол, повелитель, кажется, в завоеванной области готовится восстание, некоторые гарнизоны не отвечают... И чего волнуется, спрашивается? Учитывая, что чумных кордонов уже нет, скоро все остальное станет совершенно неважным. Теперь только убивать всех из чумных областей, да и то -- не поможет. Да и те же "партизаны", а на самом деле обычные бандиты, не дадут.
И на кой черт он с демоном торговался? Можно было что угодно сделать, он все полученной всемогущество в полную глупость вбухал. И чего ради?
А тот же Илларий, видимо, считал, что стоит непокорные земли завоевать по-новому. При этом вопрос, какими именно силами оное завоевание осуществлять, перед ним не стоял. Хотя, и это не было единственной претензией дражайшего подчиненного.
- Вы уверены, мой повелитель, что стоило доверять армию господину Дитриху? Даже и такую, - постоянно, буквально при каждой встрече ныл над ухом Илларий. Право слово, даже смешно, как быстро избавились имперцы от преклонения перед своими бывшими кумирами.
Конечно, ведь у Кира был такой большой выбор полководцев... Плюнуть негде, обязательно в какого-нибудь полководца попадешь.
В последнее время Киру было страшно смотреться в зеркало. Мало ли, какую чудовищную харю он там обнаружит -- не зря же от него стали шарахаться. И ладно нервные слуги, они и раньше его до дрожи боялись, но теперь-то его избегают ближайшие соратники. Да что соратники, от него уже и сестра по углам прячется. И с чего бы это? Он даже еще никого не убил! Сгнившие руки неуклюжего вроде мажордома -- или как эта должность во дворце называется? - не в счет, да и ослепший солдат тоже... Все равно, зачем ему глаза, если не смотрит, куда идет?!
Жалкие трусы и лицемеры... И ведь сами лезут, сами, как только им чего-то от него надо!
Тот же Вилларий, неуемный оронский целитель, демонстративно словно и не замечая происходящих с Киром изменений, запинаясь и упрямо смотря в пол, попросил исцелить какого-то там то ли хорошего приятеля, то ли дальнего родственника. Мол, у местных целителей не получается, не соблаговолите ли вы. Кир сам не понимал, с чего вдруг согласился. Рефлекторно, что ли.
В общем, согласился. В лазарете было тихо, тепло натоплено и полупустынно -- всех словно ветром сдуло, как только прослышали о его визите. Киру только и оставалось, что выгнать тех, кто остался во главе с Виллерием, выставить своих призрачных зверюшек за дверь и приступить к осмотру. Болен родственник-приятель был чем-то весьма напоминающим проказу, но магического происхождения. Понапридумывают местные всяких неснимающихся проклятий, экие проказники.
