Опять одни догадки, опять она ничего не знает точно!
- Что сучилось с моей сестрой? -- помертвевшими губами выдавила Тиенна. Конечно, глупышку не должны тронуть -- она никому не соперник, да еще из нее получится прекрасное законное оправдание для новой династии, идеальная кукла на троне, марионеточная королева -- но Тиенна все равно боялась. Она уже ни в чем не могла быть уверена.
- С ее высочеством Лисаей все в порядке, - явно удивился гвардеец.
И тут Тиенна растерялась.
Лисая заодно с заговорщиками? Ее смешная и глупая младшая сестрица, годящаяся только на то, чтобы флиртовать на балах и примерять наряды?
Какая нелепость!
Или глупышку обманули?
Но, во имя Небес, какая из сестрицы заговорщица, если она совсем не способна держать язык за зубами?!
- Что произошло? -- кажется, она чего-то не понимает.
- Произошло покушение на его величество Талена, - озабоченным тоном объяснил гвардеец.
- Отец...
- Его величество жив, хвала Данану!
Отец жив! У Тиенны словно неподъемный камень с души упал.
Но что с ним? Почему она арестована? Отец в беспамятстве? Временный регент решил проявить инициативу, действуя по собственному разумению?
Так, кого именно могли назначить, в случае несчастья с отцом во время отсутствия Фредрика? Тиенна судорожно пыталась вспомнить очередность составленного отцом списка регентов и членов Временного чрезвычайного совета, а также тех царедворцев, кто был сейчас во дворце.
- Я должна видеть моего отца, его величество Талена, -- четко и резко заявила Тиенна. Ей надо было убедиться, что состояние отца не безнадежное.
- Мне жаль, но никак нельзя, - гвардеец явно ощущал себя не очень уютно, отказывая принцессе, - вас приказано не выпускать из покоев, до тех пор, пока ведется следствие.
- Кем приказано? -- обиженной гадюкой зашипела Тиенна. -- Если вы меня немедленно не пропустите, то можете даже и не мечтать о том, чтоб быть кем-то повыше и позначимей, чем простой охранник! Немедленно отойдите с дороги!
- Это никак невозможно, вы заключены под стражу приказом его величества, - сурово отчеканил гвардеец.
- Что?!
Пусть она ослышалась!
Этого... этого не может быть!
Как ни странно, но Темный свою безумную идею с переговорами так и не оставил. Миэль искренне не понимал, чего же Темный хотел сим добиться? Не думал же он, что Лерми в самом деле согласится дать уйти его армии -- к чему, чтобы вновь иметь неконтролируемых соседей под боком, да еще и с организованной армией? Чтобы та же самая война наступила чуть позже, когда к веселью присоединятся еще и орки с ссейши?!
Но даже если бы Темный был честен в своем предложении мира, то, видит Данан, это ничего не меняло. Да разве кто-нибудь поверит Отцу Лжи?
Нет, это была совершенно дурная затея, миэль готов был поклясться в этом своим недавно исцеленным сердцем. И он даже, помилуй Данан, пытался втолковать Темному, что Лерми его даже слушать не станет. Увы, Темный закусил удила и достучаться до его разума так и не удалось. Хотя, да простят его братия и сестры, он искренне пытался. Да и не он один.
Леди Олесса, бедная девочка, вся испереживалась за своего проклятого родича, но тот пропускал мимо ушей не только ее доводы, но и вполне разумные советы собственных полководцев. Темный изо всех сил стремился оттянуть неизбежную войну -- зачем? до какого момента? чего он ждал? - и словно не осознавал, что это не в его власти.
Иногда Абрахаму казалось, что Темный абсолютно безумен. Но иногда тот выглядел вполне милым собеседником и неплохим человеком, мда...
Вот только в последнее время настроение Темного стало меняться слишком быстро, он становился все непредсказуемей и неприятней. Теперь уже сам Абрахам изо всех сил стремился избегать с Темным Властелином встреч, везде, где только это было возможно. Все текущие дела он предпочитал решать через Легрия, гоблина-секретаря, или с теми имперцами, что потолковее. И искренне сочувствовал хоть и врагам, но вполне неплохим людям -- и даже не людям -- тем, кому постоянно приходилось сталкиваться с впадающим в полное безумие ставленником Тьмы.
Менялась и леди Олесса. Девушка с каждым разом выглядела все измученнее, словно что-то тянуло из нее все силы. Иногда миэль замечал покрасневшие, будто от беспрерывных рыданий глаза, но, увы, помочь девочке он ничем не мог. Его долг пастыря состоял в том, чтобы нести детям Данана свет и утешение, но Олессу ему утешить было нечем.
Иногда Абрахам и сам нуждался в поддержке и добром совете. Особенно в свете приходивших из центра страны слухов. Разведка доносила, что Доле, с поддержкой генерала Лерми, решили начать кампанию осенью, и в настоящий момент, под радостные приветствия простых жителей и знати двигались к столице. Столкновение было неизбежно, и Абрахам мог только молиться за своих несчастных соотечественников. А ведь еще были не остановленная Крысиная смерть, заговор то ли ссейши, то ли эльфов против Нитриана, эллирианцы на границе. Именно в такие моменты он понимал, что безнадежно стар и его время уже истекает.
