— Все считали мистера Джесси скрягой, а он был совсем не таким. Вечером каждой субботы он подсовывал под церковные двери сотенную купюру, и делал это, насколько мне известно, на протяжении последних одиннадцати лет — даже в самую скверную погоду!
Церковь загомонила как растревоженный улей.
Я глянула в зеркало и увидела, как Джо Старр наклонился вперед и, опершись рукой о спинку переднего сиденья, пристально вглядывается в лица собравшихся.
— Что? — крикнул мэр Литтл. — Джесси Татум жертвовал на церковь?
— Правда-правда, — ответил Тесс. — Я сам его видел.
— Спасибо, Тесс! — крикнул преподобный Томпсон и вскочил на ноги, широко раскинув руки. — Помолимся! — возгласил он, перекрикивая общий гам.
Я глянула в зеркало. Все присутствующие склонили головы.
Все, кроме меня и Джо Старра.
По окончании молитвы Дейл подошел к пианино, закрыл глаза и запел.
Да уж, как есть «Великая благодать»[38]. Когда Дейл поет, даже ветер стихает, чтобы его послушать.
Когда последняя пронзительная нота стихла, все собравшиеся встали и двинулись к дверям, приглушенно воркуя, словно голуби. Я же кинулась через толпу к Тессу. У входа на хоры мое плечо ухватила возникшая из темноты рука.
— Пс-ст, — позвала помощник детектива Марла. — Сюда.
— Здрасте, — сказала я, глядя, как Старр заходит в кабинет преподобного Томпсона. Пальцы Марлы были холодными. Я вывернула руку в направлении от ее большого пальца, как меня учил мистер Ли, и освободилась от захвата. — Вы меня испугали.
— Извини. — Марла улыбнулась, а Старр в этот момент закрыл за собой дверь.
Узоры на ее облегающем летнем платье смешивались с причудливыми бликами витражных окон хоров. А она явно умеет вести слежку. Знает, как маскироваться.
— Слушай, у меня осталось такое чувство, что ты собиралась что-то мне сказать у Присциллы, — начала она. — Извини, что мне пришлось убежать, но такая уж у меня работа. У тебя все хорошо? Дети редко интересуются висяками — даже если они детективы.
«Не говори ей», — шепнул мой внутренний голос.
Хотя почему нет? В городе и так все про меня знают.
— Я тогда подумала про свою Маму с верховьев, — сказала я. — Она пропала одиннадцать лет назад, и я с тех пор ее ищу. Я и в детективы-то потому пошла.
— Вот у тебя, значит, какой висяк, — сказала она. — Мама твоя… — Взгляд Марлы смягчился. — Скверное дело. — Она на мгновение задержала на мне испытующий взгляд. — Мне жаль, Мо, мы и правда не беремся за висяки. Но…
— Ничего страшного. — Я пожала плечами. — Сама потихоньку работаю.
— Ты не дала мне закончить. Хоть висяками мы и не занимаемся, но, если тебе понадобится какая-нибудь конкретная информация или совет эксперта, приходи. Что смогу — сделаю. Как для коллеги. — Она ухмыльнулась и подмигнула, а потом шепнула: — Только боссу моему не говори.
Для коллеги? Это для меня?
— Спасибо, — сказала я.
Она вновь растворилась в полумраке, а я пошла к двери кабинета преподобного Томпсона.
— Добрый день, — сказала я, распахивая ее, — простите, что задержалась.
Прежде чем Старр успел что-то сказать, преподобный Томпсон жестом пригласил меня войти.
— Заходи, Мо, — сказал он, — мы как раз отвечаем на вопросы детектива Старра.
— О пожертвованиях мистера Джесси, — добавил Тесс.
— Спасибо, преподобный, — сказала я, усаживаясь рядом с коллегой-детективом.
Старр кашлянул.
— Так, говорите, все пожертвования шли наличными?
Преподобный Томпсон кивнул:
— Сотенные купюры. Я до недавних пор и понятия не имел, откуда они берутся, да не особо-то и интересовался. К первой была прикреплена записка.
Я распахнула свой блокнот.
— Записка? Вы ее сохранили?
Старр вытащил ручку и уставился на меня. В костюме он выглядел еще эффектней — безупречным, накрахмаленным и отутюженным. Про некоторых говорят, что они родились на вешалке. Это точно не про меня. Я скорее из сушилки вылезла.
— Мо, — сказал Старр, — так и быть, присутствуй на моем допросе, но язык держи за зубами. Не то очищу помещение. Поняла? — Я кивнула. — Так записка Джесси Татума у вас? — спросил он преподобного.
Я закатила глаза. Повторюшка.
— Нет, — сказал преподобный, — но я ее как сейчас помню: «Берите и молчите, не то остальное достанется епископальникам».
«Епископальникам?» — записала я.
— Вам это не показалось странным? Что Джесси Татум приносил сюда деньги?
— Конечно. Он в жизни не заходил в церковь — даже просто поглядеть.
— Даже когда здесь бесплатно раздавали еду, — добавил Тесс.
— Но благодать случается, — сказал преподобный. — Джесси вполне мог быть верующим, хотя и в церковь не ходил. Или, может, чувствовал свою вину за что-то, и ему становилось легче, когда подсовывал деньги под церковную дверь.
— Расскажи, как в первый раз застал его, Тесс, — сказал Старр.
Тесс глянул на отца, и тот кивнул.
— Случайно вышло. Спитц, мой кот, снова сбежал, а я его разыскивал. Обычная история.
— И ты заметил Джесси Татума?
— Увидал, как он в лунном свете подбирается к дверям и сует под них белый конверт. Я потом еще пару недель его там подстерегал. Точно он.
— Что вы сделали с деньгами? — спросил преподобного Томпсона Старр.
Тот широко улыбнулся.
