Полковник как-то сказал, что пытаться выбраться из нищеты с помощью гонок — это все равно что стараться набрать вес посредством голодовки. Нужно немало денег, чтобы поставить машину на колеса, и еще больше — чтобы участвовать в гонках. Для каждого заезда надо покупать горючее, покрышки и запчасти. Быстрая машина стоит хороших денег, а разбитая — ни цента.
— Поправит, — сказал Лавендер. — Но, как я и говорил, затея рискованная.
И тогда я приняла решение.
— Ну и что? У меня так всю жизнь можно рискованной затеей назвать. Дейл, мы соберем тысячу долларов. Соберем-соберем, — сказала я, глядя на его отпавшую челюсть. — Все равно особо не порасследуешь тут, пока ты сидишь дома взаперти, да еще Скрытофил за нами шляется.
— Мы? Тысячу долларов? — Он сглотнул. — Как?
Хороший вопрос.
— Я пока не готова раскрывать свой план, — сказала я.
Дейл закатил глаза:
— Значит, у тебя его и нет.
— Мне осталось доработать кое-какие детали, — сказала я, — но, думаю, удар мы нанесем на «Фестивале мимоз».
Тут и думать было нечего. Фестиваль открывался через несколько дней. Обычно мы с Дейлом шатались там между аттракционами и угощениями, старательно избегая лотерей и прочей чуши.
— Город, куда слетятся мечтающие потратить денежки гуляки, — отличное начало.
Лавендер рассмеялся.
— Спасибо за предложение, Мо, ты настоящий друг. Но лучше не занимай свою хорошенькую головку этими хлопотами. Мы с Сэмом наверняка сможем раздобыть деньги. А ты пока смотри, чтобы мой отчаянный братишка не вляпался еще в какую-нибудь историю.
Хорошенькую головку? Это он про мою?
— Не-а, — сказала я и пошла к выходу, — мы соберем деньги, а ты починишь свою машину.
Он швырнул в коридор пару грязных носков.
— Если получится, отдам все до цента, — сказал Лавендер, — даже в двойном размере. Но есть одно условие.
— Контракт? — предположила я.
— Уговор. Если не получится, чур не переживать. Договорились?
— Договорились. — И я потянула за кольцо под шторой, с щелчком вздернув ее верх. — На связи, — добавила я, и мы вышли.
Царящая на улице жара шлепнула меня по лицу, словно распаренная губка, а Лавендер прикрыл за нами дверь.
— Эй, Дейл, — шепнула я, глядя через улицу, — а вон твой телохранитель. Сделай вид, что его не заметил.
— Я и не замечал, пока ты не сказала, — пробормотал Дейл. Дейл поколебался, а потом помахал ему. — Не слишком-то он дружелюбный, — пожаловался Дейл, когда Скрытофил метнулся за заросли азалий.
Я спрыгнула с крыльца.
— Давай зайдем в церковь и подумаем — вдруг что-нибудь пропустили. Тесс нам откроет, ведь за ним должок — мы его полоумного кота вернули.
— Да уж, — сказал Дейл, — должок так должок.
Тесс сидел на ступеньках перед церковью, болтая игрушечной мышью под носом у своего кота.
Из-за церковных дверей раздавался слабый голосочек в сопровождении позвякивания пианино — словно усталый пес плелся за малахольным кроликом. Множество детей ходили в церковь на уроки музыки мисс Карри. Меня среди них, к моему превеликому счастью, не было.
— Привет, Тесс, — сказала я, — как погода?
— Жарко, вечером обещают грозу. Ураган «Эми» развернулся над Атлантикой, теперь пройдет мимо.
— Отлично, — сказала я, усаживаясь рядом. — Есть что-нибудь про мистера Джесси?
— Да ничего нового. Вот только оказалось, что папа так и не отнес его последнюю сотенную в банк. Думал, что отнес, а сегодня утром нашел конверт в машине под сиденьем.
Улика!
— Мы бы хотели на нее взглянуть, — сказала я.
— Не получится. — И тут Спитц кинулся на мышку. — Папа отдал ее Джо Старру. — Тесс полез в карман. — Но я подумал, что вам будет интересно глянуть. — И он протянул мне мятую ксерокопию со стодолларовой купюрой, на которой был отлично виден серийный номер.
— Спасибо, — сказала я, — нам как раз нужно что-то типа этого для решительного рывка. — Я постаралась сунуть ксерокопию в карман уверенно, будто отлично знала, что собираюсь с ней делать. — Раз уж мы тут, — сказала я, — походим-поглядим по церкви — вдруг я что упустила в воскресенье.
Тесс пожал плечами.
— Ладно. Эй, Дейл, гляди-ка. — Спитц снова прыгнул, вцепился в игрушку и кубарем покатился по ступенькам под хохот Тесса с Дейлом.
Когда я поднялась по ступенькам, церковная дверь распахнулась. На пороге появилась мисс Карри в обнимку со здоровенной стопкой нот.
— Здрасте, — сказала я.
— Здравствуй, Мо, — бросила она и начала спускаться, мурлыча себе под нос.
Когда я приоткрыла дверь, из сумрачных недр церкви до меня донесся сердитый и требовательный визгливый голос:
— И это лучшее, на что ты способна?
— Прости, мама, — ответил девичий голос. Он показался мне знакомым — словно кто-то из тех, кого я знаю, решил заговорить нарочито тоненьким голоском. — Просто у меня нет голоса.
— В нашей семье все поют, — настаивала женщина, — у тебя есть талант. Просто нужно работать над собой. Упражняться!
— Я упражняюсь.
— Когда поешь, стой прямо. Тебе нужна уверенность!
— Нет ее у меня, — жалобно ответила девочка.
