– Да ты у нас прирождённый Санта, – ухмыльнулся Дилан и втянул его в дом. – Пойдём-пойдём, все только тебя и ждут. Почему вином пахнешь?
– На ярмарке глотнул немного. Кстати, рекомендую, прекрасный глинтвейн там делают.
В груди разливалось приятное, тёплое чувство.
«Это не вино, – думал Морган, и губы начинало припекать, точно улыбка, сдержать которую становилось всё труднее, обернулась жарким июльским солнцем. – Это что-то покрепче…»
Проходя через холл, он заметил, что пальто Донны не было на крючке – значит, её уже отпустили к семье. Дилан болтал без умолку. О последних трёх операциях, совершенно разных, но адски сложных, о новом сорте пончиков в кафе напротив больницы, о том, как умопомрачительно Лоран смотрится на каблуках и в платье, что распродажи в «Спенсерс» начались раньше, чем обычно… От него пахло вином – гораздо сильнее, чем от Моргана.
А в столовой действительно собралась вся семья – кроме Сэм, которая приезжала теперь в родной дом только в экстраординарных случаях. Во главе сидел Годфри, немного похудевший и посвежевший за последнее время, несмотря на тяжёлый грипп и традиционный аврал в мэрии. А может, так просто казалось, потому что впервые за несколько лет он оделся не в скучно-серое или коричневое – брюки и жилет были удивительно приятного, глубокого зелёного цвета. Этель сидела напротив и улыбалась, опускала взгляд, склоняла голову так, чтобы длинная серёжка с крупным аквамарином чиркнула по обнажённому плечу – словом, флиртовала с собственным мужем. Гвен в алом трикотажном платье раскладывала по тарелкам жаркое. Дилан сразу плюхнулся на стул рядом с ней и придвинул к себе тарелку, не переставая трепаться, а Морган сел на другой стороне стола. Справа от его места был запасной прибор и свёрнутая розой салфетка – на случай, если Саманта всё-таки придёт.
– Наконец-то! – улыбнулась Этель. – Дилан, милый, ты не сказал ещё брату радостную новость?
– Пусть Гвен сама говорит, – отмахнулся он. – М-м… Донна сегодня просто сама себя превзошла.
– Для меня островато, – качнула Гвен головой и искоса посмотрела на Моргана. – Я беременна. Его зовут Вивиан Айленд, и не надо говорить, что это старомодное имя. Для писателя – как раз. Мы собираемся пожениться весной. Разумеется, ты приглашён на свадьбу. Можешь даже позвать свою ужасную подружку.
– Кэндл напишет для вас самую трогательную песню в мире, – хмыкнул Морган. То ли из-за мерцания гирлянд, то ли из-за лёгкого чувства опьянения тревогой и счастьем, он никак не мог разглядеть изменений в фигуре сестры. Талия, обтянутая красной тканью, по-прежнему казалась тоньше, чем у половины моделей. – И даже споёт её под гитару. В стиле блюз. Слушай, я что-то никак не могу припомнить никакого писателя по имени Вивиан Айленд…
– Все заговорят о нём в следующем году, когда он получит «Идола» за свой дебютный роман, – невозмутимо откликнулась Гвен. – Я читала первые девятнадцать глав…
– И? – переспросил Дилан таким тоном, словно хотел услышать неновую, но обожаемую шутку.
– И сказала, что выйду за него замуж и дам ему контакты лучшего литературного агента в графстве, если Вивиан вышлет мне остальные главы. Он ответил, что женится только на матери своих детей… Результат вы видите, – на сей раз она не смогла сдержать улыбку.
– Поздравляю, – фыркнул Морган. – Пап, и ты даже не собираешься ничего возразить? Безработный писатель, не закончивший ещё ни одного романа, – и наша несравненная Гвен?
На несколько секунд в столовой повисла напряжённая тишина. Гвен продолжила раскладывать жаркое, но теперь её движения были замедленными, нарочито плавными. Между бровей у Дилана залегла морщинка.
Годфри странно долгим взглядом посмотрел на дополнительный прибор рядом с Морганом, на пустую тарелку, на полураспустившуюся розу салфетки…
– Дважды я стараюсь на одни и те же грабли не наступать, – произнёс он наконец и аккуратно поднёс вилку ко рту. Прожевал кусочек мяса, промокнул губы салфеткой и только затем продолжил: – Кроме того, у мистера Айленда есть недвижимость в столице, имеется неплохое образование и… Не надо так смотреть. В конце концов, не так часто меня ошарашивают известием, что я скоро стану дедом, – улыбнулся он вдруг, став лет на десять моложе. – Эта мысль оказалась на удивление приятной. И да, соглашусь с Диланом, Донна сегодня превзошла себя. Жаркое великолепно.
Некоторое время Морган чувствовал себя виноватым из-за того, что задал неудобный вопрос. Но потом заметил, как посветлел взгляд Гвен, – и успокоился.
«Наверняка она боялась, что повторится история Саманты, – подумал он. – Тогда отец тоже сначала не возразил, а потом полгода добивался, чтоб Джина уволили… Но сейчас, похоже, действительно дал добро».
