— Всё же вы пришли, — вновь заговорил до жути знакомый голос. — Вы спасли малыша Брэдли. Поздравляю. Он ведь совсем недалеко. Взгляните вон в то окно… хотя не нужно. Там сейчас мой, так сказать, напарник держит револьвер у лица ребёнка. А сейчас я помашу ему рукой, и он опустит оружие. Вот, малыш спасён, а его мать счастлива. Дайте угадаю, вы искали документы на этого мальчика, но ничего не нашли, потому что далеко не всё в Лондоне можно узнать по бумагам, но об этом мы с вами ещё поговорим. Он не имеет документов в принципе. Его мать, с которой у нас уговор, если это можно так назвать, не сочла нужным зарегистрировать его. Может оно и к лучшему. Ведь мистер Дроглэр сейчас пьёт чай с дьяволом именно благодаря ей. Хотя много кто ещё помогал мне, например, этот ваш Уильям, сам того не понимая. А ведь он верил ей. Даже подарил часы.
Из-за плеча Артура появилась рука в которой лежали механические часы с гравировкой.
— Может я наконец развернусь? — резко спросил инспектор.
— Давайте.
Артур выдохнул. Он медленно развернулся, пытаясь сохранить для себя интригу.
— Не один, так другой, — прошипел он.
Перед ним, улыбаясь и показывая белые зубы, стоял Джонатан Кросби.
— Да, всё было так просто.
— И что теперь? Убьёшь меня?
— Во-первых, тут слишком много людей. Во-вторых, вы не совсем соответствуете моим жертвам. Можете быть спокойны.
— Спокойны? Да ты восемь месяцев не даёшь мне спать!
— Очень сомневаюсь. Насколько я помню, вам всегда было плевать на жизни людей. Но об этом тоже потом. Не будем стоять тут. Едем.
— Едем?
— В Скотланд-Ярд. Вы же этого хотели. Арестовать меня или казнить. Но сначала я должен всё рассказать, а рассказать мне есть что. И надеюсь, вы приехали на машине, всегда хотел на ней прокатиться.
1.
Джонатан Кросби сидел перед Артуром, Уильямом и Джеймсом словно они были его старыми друзьями, он совершенно не чувствовал опасности. А ведь после откровения его отправят на суд и, совершенно точно, казнят. Для него сделали исключение: допрос, если его можно так назвать, по просьбе Джонатана проводился не в специальной комнате, а прямо в кабинете Артура.
— Можете снять пальто, мистер Кросби, — инспектор указал на стоявшую в углу вешалку.
— Ни в коем случае, — отрезал допрашиваемый. — Я не сниму его, с вашего позволения. На это есть свои причины.
— Как угодно.
— Итак, — начал убийца, — для начала представлюсь.
— Уж мы в курсе, как вас зовут, — заявил Уильям.
— Нет, вы не знаете. Когда я родился, мама назвала меня Джонатан…
— Ближе к делу, — поторопил Артур.
Кросби ударил по столу и завопил.
— Поверьте, я долго ждал этого момента и не позволю вам перебивать меня! Закройте рот и слушайте!
Он выдохнул.
— Не перебивайте, — Джонатан за секунду сменил крики на вежливую речь. Такой резкой смены настроения Уильям и, наверное, никто из присутствующих ещё не видел.
Он снова выдохнул.
— Мама назвала меня Джонатан. Моя фамилия, которая вам известна, это псевдоним. При рождении меня звали Джонатан Келли. Мою мать убил Джек-потрошитель.
— Бред, — не выдержал Артур. — У Мэри Джейн не было детей. Я не раз в этом убеждался, не раз смотрел документы.
Убийца усмехнулся.
— Я говорил вам, не перебивать, но на это раз прощу. Моя мама, как и Анна Брэдли, — Джонатан посмотрел на Уильяма, но тот даже не дрогнул, — не зарегистрировала своего ребёнка. Мама была проституткой, зачем ей возиться с документами? Отца я не знал, что логично. Так вот, если судить по вашим архивам или что там у вас, то половина жителей Уайтчепела не существует. Ист-Энд просто не может быть под властью бумаг и полиции. Сразу уточню, что для меня Уайтчепел и Ист-Энд это одно и то же. Поэтому не обращайте внимания, если я буду путать общепринятые термины.
Он замялся.
— Для понимания всей картины происходящего, расскажу вам о своём раннем детстве. Ещё когда мама была жива. Нас было не так много. Я, почти все мои жертвы и ещё пара ребят. Ну и Дроглэр. Мы выживали как могли. Детям всегда было трудно в Уайтчепеле. А вы никогда не задумывались, почему в Ист-Энде совсем нет собак, кошек да тех же крыс не так уж и много?
Полицейские переглянулись.
— Животных съедали. Всегда. Стоит какой-нибудь псине случайно попасть в Уайтчепел — пиши пропало. В старые добрые времена даже лошадей жарили и ели. Но это всё пустяки. Отчаявшиеся семьи ели собственных детей, — Джонатан потёр глаза. — В нашей шайке была девочка. Мать бедняжки умерла, а отец решил, что алкоголь воскресит её. Все его деньги шли на выпивку. На еду не оставалось. В один прекрасный уайтчепельский денёк он при нас подозвал дочку к себе. Больше её мы не видели, а через недельку нашли детские берцовые кости на заднем дворе этой сволочи. Другая девочка из нашей банды решила отстраниться от нас, правда она была постарше. За пару месяцев до убийств Джека-Потрошителя она стала заниматься проституцией. Тогда ей было где-то 13 лет отроду. Вы даже сами знаете её, моя четвёртая жертва, Жанна Бороу, как она сама себя назвала.
