Келли долго молчал, словно с головой погружался в пыльные воспоминания, чтобы рассказ был достовернее.
— Когда мне было 5, начались убийства, — продолжил он, изменившись в лице. — Джек-потрошитель. Это имя я запомнил навсегда. Мама каждый день говорила о нём. Она пыталась заработать на комнату, чтобы обезопасить себя и меня. 30 сентября 1888 года мы с вами уже виделись, мистер Несбит. Тогда Джек убил Элизабет Страйд и Кэтрин Эддоус. Вы прибыли к месту убийства и уже собирались уходить, но к вам выбежал мальчик. Помните?
Артур коротко закивал. Теперь стал понимать.
— Вы поклялись. Поклялись, что спасёте мою мать. Пустые слова. Вы даже не пытались уберечь её или кого-то ещё. Вы только разбрасываетесь словами. Вот ваша сущность, мистер Несбит. Вы хуже убийц. Хуже меня или Потрошителя. Вы даёте людям ложную надежду. Они верят вам, а вы даже не пытаетесь делать свою работу. Я видел тело матери. Бывалые полицейские блевали при виде её разорванного тела. Тогда я понял, что остался один. Звучит совершенно безобидно, но я пять лет ползал по Уайтчепелу. В поисках еды, воды, крыши над головой. Конечно, банда помогала мне, делилась харчами, но это бывало очень редко. Вскоре они отвернулись от меня, потому что я не мог дать им ничего взамен. Однажды я убежал в Большой Лондон, там на рынке я украл пару яблок. Принёс их, так сказать, друзьям. Меня избили и отобрали фрукты, которые я оставил для себя. Так мы и разошлись. Где-то с год я жил в сгоревшем доме. Бывало, что туда приходили пьяницы и устраивали свои “праздники”. В такие моменты я забирался на чердак, и молился о том, чтобы меня не нашли. Лет в 10 я понял, как выбраться из этого положения. Знания, учёба. Да, я ходил, так сказать, в бесплатную школу для отбросов общества. Для тех, кого прожевали и выплюнули. Я учился. Школа предоставляла нам небольшие комнатки, в которых жило человек по десять. Нужно сказать, что в них было ещё хуже, чем на чердаке сгоревшего дома. В 13 лет я обратил свой взор на “Уайтчепельскую мануфактуру”. Когда-то её директор навещал нашу школу, и я произвёл на него впечатление, так мне казалось. Я пришёл к Альфреду Кросби и сказал, что готов работать на его заводе бесплатно. Почти на всех заводах не только Уайтчепела, но и всего Лондона, работали дети. Условия труда были чудовищными. Но я отличался от многих из них тем, что пришёл сам и не просил денег. Альфред был поражён и взял меня к себе. Он не стал учить меня, как обрабатывать металл, но как вести документацию и продавать свой товар. Мистер Кросби хороший человек, справедливый. В 20 я уже был его главным помощником. Через два года он скончался. Завод перешёл ко мне. Я разбогател. Тогда подумал, почему бы не начать улучшать Уайтчепел. Решил, что никто не достоин жить так, как жил я. Шесть лет носил в себе эту мысль.
Но замолчал. Надолго.
— И всё же ты пришёл слишком рано, — неожиданно заговорил Джеймс.
— Чего? — Артур, вылупив глаза, посмотрел на него.
— Познакомьтесь, это и есть мой напарник, — заулыбался Келли. — Точнее мой информатор, но о нем мы ещё поговорим. Я продолжу. В мае прошлого года на улице я увидел человека, который, испачкавшись кровью, ковырял дохлую кошку. Тогда я подошёл к нему и спросил, не хочет ли он попробовать то же самое с телом человека. Он отбросил кошку и встал. Это был Конор Адамсон, тот ещё психопат. Позвольте сделать отступление. Вы убили его при аресте, верно, мистер Несбит?
Артур кивнул.
— Как вы оправдались перед товарищами?
— Я сказал, что он сопротивлялся.
— Ну я-то знаю правду.
— Он врал, этого просто не могло быть, — еле заметно помахал головой инспектор.
Убийца усмехнулся.
— Он уже убивал людей, — проговорил он. — Ему было 17, вроде. Конор хотел попасть в газету, как Потрошитель, но его убийство будто не заметили. Не буду томить, это действительно он убил вашу жену. Вы отомстили.
Артур на время не слышал ничего, но упал в свои воспоминания. Инспектор не знал: верить ему или нет. Но от правды не уйти.
— Мне, в какой-то степени жаль вас, мистер Несбит.
Он немного помолчал.
— Серьёзно, жаль. Вы многое потеряли, многие отвернулись от вас. Пожалуй, если бы я был на вашем месте, то, вероятно, покончил с собой.
Келли снова помолчал, тяжело сглотнув.
