— Боже… — с отвращением простонал Джонатан. До этого Уильям не слышал от него такой интонации. — Это ведь…
— Дочь Карла и Маргарет, — подтвердил Уильям, прикрыв рот рукой. — Ида.
Они молча смотрели на бездыханное тело девочки, которая ещё вчера с трепетом расспрашивала их о жизни в Лондоне. Она словно присела отдохнуть у дерева. Из её пустых глаза текли сухие струйки крови.
— Нужно осмотреть её, — выдохнув, сказал Джонатан. — Приступим.
Он сел рядом с ней, взял её руку, погладил.
— Она ещё тёплая, Уильям, — Келли закрыл глаза, сдерживая слёзы.
— Не думал, что убийца может быть таким меланхоликом. Мне казалось, у тебя нет чувств.
— Это слишком даже для меня. Девочка ведь ничего не сделала. Жертва чьей-то извращённости, — Джонатан немного подождал. — Её не душили. Следов побоев вообще нет. Только глаза… эти глаза… Ты не помнишь, какого они были цвета?
— Зелёные такие.
— Круг сужается, — прошептал Джонатан. — Как же она умерла?
Келли медленно протянул руки к её лицу, открыл девочке рот.
— Тут тоже никаких следов. А нет, постой. Что-то в зубах. Что это? — он посмотрел на кусочек пищи со всех сторон, даже понюхал. — Хлеб.
— Ты что-то понимаешь?
— Я уже всё понял. Понял ещё вчера. Но доказательств по-прежнему слишком мало. Мы должны узнать, какого цвета глаза у других жертв, так сможем узнать следующую и использовать, как приманку. Этот подонок и вправду Гурман, хочет попробовать все глаза на вкус.
9.
— Мне очень жаль, — склонив голову перед родителями убитой девочки, говорил Джонатан.
Маргарет непрерывно плакала, а Карл стоял словно тень. Его морщинистое лицо стало куда более сухим и неприятным, нежели при их первой встрече.
— Вы обещали, что найдёте его, — сквозь зубы прошипел мельник.
— Мы полицейские, а не детективы, — сожалеюще ответил Уильям. — Возможно мы и можем поддерживать относительный порядок, но… не всегда способны отыскать источник проблемы.
— Дело не в том, что мы полицейские. Дело в том, что смерти вашей дочери нельзя было избежать. Убийца знал, что завтра мы будем допрашивать свидетелей, а значит у него будет время для преступления. Карл, вы рассказали кому-то о нашем приезде?
— Да, кому-то рассказал.
Джонатан ухмыльнулся, как тогда в Скотланд-Ярде, когда его уводили.
— Я всё ещё не отрекаюсь от своих слов, мы его поймаем. Карл, можете привести сюда градоначальника, или как они у вас называются?
— Могу привести констебля Джонсона.
— Да, будьте добры.
Карл вышел из комнаты, недоверчиво посматривая на Джонатана и Уильяма.
— Возможно, вы убиты горем, но я подумал, что вы должны знать, Маргарет, — убедившись, что мельник ушёл, сказал Келли. — Вероятно, вы не поверите мне, но правда зачастую полна разочарования. Карл убил вашу дочь и остальных детей.
Женщина вдруг перестала реветь, подняла голову.
— Уходите из моего дома. Как вы смеете обвинять последнего дорогого мне человека? Вон отсюда!
— Факты говорят…
— Пошли, — Уильям прервал убийцу, положив ему руку на плечо. — Сейчас ты ей ничего не докажешь.
— Человеческая глупость и слепая эмоциональность не знают границ, — прошептал Джонатан. — Идём, поговорим с констеблем на улице.
Они вышли, вновь оказались на деревянном крыльце, на котором ночью просили дать им ночлег.
— Рассказывай, почему именно Карл? — с интересом спросил полицейский.
— Всё просто. Он никому не рассказывал о нашем приезде, даже не договорился по поводу тел, хотя я просил. Никто, кроме него и Маргарет, не знал, что завтра мы будем проводить допросы…
— Беседы, — исправил Уильям.
— Вчера я специально не стал ничего говорить Карлу о том, что мы должны увидеть ещё и место убийства, чтобы проверить и его. И, надо же, попал в точку. Он знал, что мы будем в деревне, а значит мог спокойно увести кого-то в лес и расправиться с ним.
— Но почему…
— Не перебивай. Сейчас я объясню, как именно он действовал. Конечно, мельнику все доверяют, ведь он даёт людям хлеб. Наверняка он хорошо ладил с детьми, они любили его. В день убийства малыша Спенсер матери не было дома. Карл пришёл, постучал, убедившись, что её действительно нет, пригласил мальчика к себе на мельницу, которой, к слову, если ты заметил, в деревне нет. Значит она где-то за деревьями, за лесом. Под таким предлогом он и уводил детей. Там сильными руками он душил их. Сначала пытался достать глаза вилкой, но ничего не вышло. Тогда он, скорее всего, стал делать это ложкой. Дочь, как мне кажется, он всё-таки любил, поэтому душить её не стал, а накормил отравленным хлебом, а потом закончил дело.
— Всё и вправду сходится, но зачем он так любезно приютил нас и рассказал об этих убийствах?
— Он ест детские глаза, Уильям. Этот человек не в себе. Спрос с него небольшой. Смотри, идут.
Рядом с Карлом плёлся толстый мужчина средних лет. Пуговицы пиджака еле сходились на его немалом животе.
— По какому вопросу меня тревожат коллеги из Лондона? — отдышавшись, спросил он.
— Карл, думаю, вы можете идти к жене, — проговорил Келли.
Мельник фыркнул, но послушался.
— Нам нужна информация об убитых детях.
— Каких детях? — удивился констебль. — Все дети живы-здоровы, не понимаю, о чём вы.
