После этих слов Карл молниеносно толкнул Джонатана огромной рукой. Сила мельника вполне соответствовала его росту. Не ожидая такого поворота, Келли потерял равновесие и упал на колено. Гурман тут же с разбега саданул его кулаком по лицу. Келли рухнул на мокрую траву. Карл наступил ему руку, в которой Джонатан всё ещё держал револьвер. Мельник начал давить на неё всем своим огромным весом, послышался тихий хруст, Келли взвыл от боли. Стиснув зубы, он двинул здоровяка ногой в колено. Тот отошёл на пару шагов. Джонатан быстро поднялся, взмахнув подолом пальто, по-боксёрски поднял руки к голове, по возможности сжимая пострадавшую руку. Карл посмеялся. Его удары были очень сильны, опасны, но ввиду большого веса медлительны. От первого движения Келли легко увернулся и даже ответил по рёбрам, но он словно ударил мешок с мукой — никакого эффекта не было. Джонатан ловко уворачивался от града сокрушительных ударов, иногда даже вставал на четвереньки для ухода вниз, он был неуловим, но пока не бил в ответ, ждал подходящего момента. Карл со временем уставал, ему надоедало гоняться за прытким соперником. После очередной порции ударов он замедлился, чтобы отдохнуть, тут-то Джонатан и подловил его. Из кармана он вынул нож (да-да, тот самый, которым убивал в Уайтчепеле) и всадил Гурману в бок. Однако Келли недооценил оппонента, тот даже не пискнул при ранении, хоть и скорчил рожу в чудовищной гримасе. Мельник поймал не успевшего отойти Джонатан за шею. Из цепких пальцев громилы уже не выбраться, Келли не мог дышать. Карл потащил его в сторону камня. Беспомощная жертва вырывалась, но тщетно, они приближались к месту казни. Гурман скрипел зубами от боли и злости. Он убрал одну руку с его шеи, но только для того чтобы поудобнее схватить затылок. Гурман хотел разбить голову врага о камень, учитывая его силу, это было возможно. Келли уже приготовился попрощаться сначала с лицом, а затем и с жизнью.
— Лучше бы ты и дальше оставался в Лондоне! — прорычал Карл. — Лучше бы и дальше…
Выстрел. На лицо Джонатана брызнула тёплая кровь. Глаза нависшего над ним Карла затухли, прямо как у его жертв. Гурман медленно припал на грудь Келли, ослабил хватку. За его спиной стояла Маргарет с дымящимся револьвером в руках. Она всхлипывала, утирала слёзы. Вероятно, это был револьвер Джонатана, который он выронил.
— Благодарю… Мисс… — жадно глотая воздух, говорил Келли. — если бы не вы…
Вновь выстрел. Отчаявшаяся женщина пустила пулю себе в голову.
13.
— Ты уверен, что всё хорошо? — сомневался Уильям.
— Ну конечно, — отвечал стоявший у раковины Джонатан, смывая с лица засохшую кровь. — Всё прошло по плану.
— Раз так, я оставлю вас ненадолго, — констебль вышел из собственной кухни, оставив их одних.
— Если серьёзно, — Уильям положил локти на стол, — какого чёрта там произошло?
— Я же сказал, всё прошло по плану.
— По плану мы должны были арестовать Карла на глазах его жены. Что же мы имеем? Мельник и Маргарет мертвы, кстати, никаких доказательств того, что их убил не ты, у нас нет. Твоё лицо залито кровью, разбита губа, а рука выглядит, как чёртова медуза, ты хоть кулак ей сжать можешь?
— Пока не могу. Хочешь знать, что случилось? Я захотел убивать. Впервые, чёрт возьми. Потому что глубоко в душе я не жаждал смерти уайтчепельских мерзавцев, я стремился лишь наказать их. А вот Карла мне наказывать не хотелось. Я думал, что застрелю его, как бешеную собаку. Я медлил перед выстрелом, зря. Ожидал увидеть в его глазах страх, отчаяние, возможно искру сожаления. Но оказалось, что бешеные шавки тоже хотят жить. И он стал бороться за эту самую жизнь. А потом появилась Маргарет и застрелила его, а после и себя. Конец.
— Как Маргарет нашла вас?
— Думаю пацан рассказал ей, что увидел в лесу. У меня вопрос поинтереснее: где был ты, пока мою голову пытались разбить о камень?
— Бежал к констеблю. У него сердце прихватило, представляешь? Пришлось помогать ему.
Келли не ответил. Он рассматривал разбитую губу в зеркале. Пустяки, через недельку и следа не останется. Рука, разумеется, болела. Но кости были целы, Джонатан это знал, он помнил боль, которой характерны переломы, и это другая боль. Перелом мучает остро, метко.
— Куда мы теперь? — спросил Уильям.
— В Брайтон, сам знаешь. И как по мне, чем скорее — тем лучше.
— Как будем добираться?
— В деревне наверняка есть лошади.
— Я не мастак ездить верхом.
— Зато я мастак. У Карла могут быть скаковые, ему и его семье они уж точно ни к чему. В любом случае констебль ответит нам добром, мы ведь спасли его сына. Уверен, он выделит нам пару лошадей.
Келли отошёл от раковины, сел за стол, рядом с Уильямом.
— Всё же зачем нам в Брайтон? — спросил убийца, подперев целым кулаком голову.
— Встретимся там с одним человеком.
— Он поможет нам?
— Думаю, он поможет тебе.
— Даже не знаю. Брайтон — помойка, пойми меня правильно. Странно, что это говорит человек из Уайтчепела, но…
— Весь мир помойка, а люди в нём мусор.
