— Вот видишь: не так уж и сложно найти тут с кем-то общий язык. Вы, богачи, всегда легко сходитесь друг с другом.
— Поверь, они во много-много раз богаче меня. Такие состояния мне даже и не снились. Знаешь, давай лучше разместимся в своих каютах. А уж потом посмотрим, что делать.
— Тогда встретимся здесь же, когда корабль будет отплывать.
— Договорились.
Они разошлись, спустились по лестницам в поисках кают. Найти их было проблематично, ведь дверей более чем много. Спустя некоторое время каждый из них уже располагался в апартаментах. Но прежде чем попасть в них, они отметили потрясающее убранство лестниц, коридоров и открытых комнат. Всё было сделано очень богато и со вкусом. Сплошное дерево и мрамор. Белые стены, потолок, пол с полосами красных ковровых дорожек. В коридорах очень светло, буквально через каждый метр торчали лампы, выполненные в виде подсвечников. Обычно корабли внутри — это такие же обшитые сталью машины, как и снаружи. Но “Титаник” не разделял это правило. Если не знать, что ты в корабле, то можно подумать, что попал в какой-нибудь дворец или резиденцию. Всюду резные фигуры, винтовые лестницы, дорогая мебель и роскошные растения.
Каюта Джонатана, казалось, была высечена в цельном куске дерева, она наполнена красными оттенками. На полу лежал красно-белый ковер, на стенах светились лампы и висели картины, кресла и диван располагались у камина. Да-да, камин с дровами, тут, на корабле. Настоящее чудо. Комната Уильяма куда проще: не имела в себе излишеств, но смотрелась достойно. Каюта была кипельно белой. Пара кроватей, кресел, диванов и столиков. Она явно рассчитана на двоих. Через несколько минут в двери появился мужчина лет сорока. Он выглядел робким и растерянным.
— Добрый день, — заговорил он. — Вы тоже…
— Да, я плыву с вами. Как ваше имя?
— Томас Байлз. Я священник.
— Уильям Осмонд. Я бывший полицейский. Зачем вы плывёте в Нью-Йорк, сэр?
— Я буду нести службу на свадьбе своего брата, вашего тёзки. А вы?
— Я хочу… Скрыться от прошлого.
— От него не скроешься. Ведь как говорил…
— Прошу, избавьте меня от ваших святых цитат. Хорошо, что бо́льшую часть плавания я буду гулять по палубам вместе со своим другом.
— И где же ваш друг?
— Он пассажир первого класса.
— Не такой уж он и друг, раз оставил вас.
— Вы понятия не имеете, о чём говорите. Скоро отплытие, значит мне пора.
— Да хранит вас Бог, мистер Осмонд.
2.
— Не повезло мне с соседом, — бросил Уильям при встрече с Джонатаном.
— А вот я живу один. Каюта меньше, чем у остальных, но зато я в гордом одиночестве. С кем тебя поселили?
— Со священником.
— Для тебя это проблема? Обычно это достойные люди, можно многому научиться у них.
— Просто я не верю в этот бред. Ничего этого нет, судьбы нет. Человек сам властен над своим будущем.
— Твоё дело, — Джонатан скривился.
— Да ты веришь во всё это! Уж не думал, я полагал, ты человек, который всему может найти объяснение. А ты, оказывается, простачок.
— Это не твоё дело. К тому же я верю не в ту концепцию религии, которую нам преподносят в церкви. Но тебя это не касается, — Келли посмотрел на часы. — Отплытие через пару минут.
По прошествии некоторого времени раздался громкий гудок.
— Поздравляю с началом новой жизни, — Уильям положил руку на плечо убийцы.
Корабль загудел, зашевелился. Сотни людей побежали на палубы, чтобы помахать рукой собравшимся в порту. К слову, порт Саутгемптона был уже не так пуст, как вчера. Откуда-то взялись два парохода “Оушеник” и “Нью-Йорк”, а также куча мелких буксиров. Это они начали тянуть “Титаник”, только после этого он смог продолжить движение самостоятельно. Уильям и Джонатан не стали подходить к борту, в этом не было необходимости.
— И всё же кое-что мне не нравится, — негодовал полицейский.
— Что не так?
— Они не разбили бутылку с шампанским о борт, когда спустили корабль на воду год назад.
— Ты отрицаешь религию, но при это веришь в матросские стереотипы? Умно.
— Это не стереотип, а традиция. Я видел не одну сотню судов, выходивших из порта Брайтона, и о каждый корабль, идущий в первое плавание, разбивали бутылку.
— Титаник — чудо человеческой мысли, как ты говорил, он не нуждается в исполнении подобных обрядов.
— Надеюсь, ты прав.
