– Я думаю, дело тут серьезное. Ни Цзи-цзу старался для блага государства, а его оклеветали. Брат Оуян Чунь ему помог, так его же обвинили в разбое. А кто в этом виноват? Ма Цян и его дядя Ма Чао-сянь. Но прежде всего надо устранить дядю, тогда уже нетрудно будет разделаться с племянником.
– Пожалуй, лучше сразу с обоими покончить, – заметил Дин Младший.
– Можно и так, но для этого их надо обвинить в таком преступлении, от которого они не могли бы отказаться, – сказал Чжи Хуа. – Есть у меня один план, не знаю только, удастся ли его выполнить.
– Говорите, какой план, мы сообща подумаем, – предложил Дин Старший.
– Ходил я в Баванчжуан, разузнал кое-что о Ма Цяне, – стал рассказывать Чжи Хуа. – Оказывается, он ведет тайные переговоры с Сянъянским князем и замышляет бунт. Этим следует воспользоваться, чтобы спасти от беды государство, а заодно подрезать крылья Сянъянскому князю. Но для этого, во-первых, необходима какая-нибудь вещь, принадлежащая императорской семье. Это я беру на себя. Во-вторых – нужен старик и юноша или девушка, которые пойдут со мной и доставят вещь на место. В-третьих – кто-нибудь должен спрятать эту вещь в домашней пагоде Ма Цяна. А главное и самое трудное – нужен человек, который все знает про Ма Цяна и согласится пойти в кайфынский ямынь с повинной.
Говоря это, Чжи Хуа не сводил пристального взгляда с Аи Ху, и мальчик сказал:
– В ямынь пойду я.
Дин Младший и Дин Старший захлопали в ладоши:
– Молодец! Кто мог подумать, что он такой смелый!
– Погодите, братья, его хвалить, – сказал Чжи Хуа. Аи Ху не знает, как грозен кайфынский правитель. Невпопад сказанного слова достаточно, чтобы распроститься с жизнью!
Аи Ху нахмурился.
– Напрасно, учитель, вы мною пренебрегаете! Ведь кайфынский правитель – не Владыка ада!
– Ладно! Не будем пока говорить о кайфынском правителе, – сказал Чжи Хуа. – Задам я тебе сейчас один вопрос. Ответишь на него – собирайся в Кайфын!
– Хорошо, наставник, – засмеялся Аи Ху, – я встану на колени, а вы меня допрашивайте!
И мальчик опустился на колени.
– Кто привез запрещенную вещь, ту, что нашли в усадьбе твоего хозяина?
– Ее привез три года назад старший господин, когда приезжал в отпуск, и передал хозяину, а хозяин отдал ее мне и велел спрятать в пагоде.
– Выходит, эта вещь пролежала в доме твоего хозяина три года? Почему же ты только сейчас заявил об этом? – Чжи Хуа грозно хлопнул рукой по столу.
– Я тогда не понимал, что это преступление, мне было всего двенадцать лет. Сейчас же, когда наш господин попал под суд, люди меня надоумили: «Берегись, как бы не всплыло то дело. Ты знал о нем и не донес, и тебя могут наказать как соучастника». Я испугался и поспешил к вам.
– Ну и ответ! – Дин Младший даже вскочил от восхищения.
– Ответ и в самом деле великолепный, – подтвердил Дня Старший. – Так что, брат Чжи Хуа, можете не беспокоиться.
– Пусть так, и тем не менее я дам Аи Ху на всякий случай два письма, – ответил Чжи Хуа. – А теперь слушайте, что я задумал. Задумал я похитить из императорского дворца жемчужную шапку девяти драконов[63], Ма Чао-сянь – смотритель хранилища четырех ценностей и за эту шапку полностью в ответе. Я и старик нарядимся беженцами, которые в столице спасаются от голода. Я выкраду шапку и еще кое-что из одежды, все это мы положим в корзины, накроем одеялами, а сверху посадим мальчика или девочку. Не знаю только, где этих людей найти.
– Старик есть, наш управляющий Пэй Фу, человек смелый и выносливый.
Послали за стариком. Он тотчас же явился и спросил:
– Позвольте узнать, какие последуют распоряжения?
Когда Чжи Хуа все рассказал про бесчинства Ма Цяна, Дин Младший попросил старика поехать в столицу.
– Я сделаю все для спасения благородных людей, это мой долг! – заявил старик.
– В таком случае, – сказал Чжи Хуа, – мы с вами нарядимся беженцами, и я буду выдавать себя за вашего сына. Еще возьмем с собой девочку, будто она ваша внучка. Не возражаете?
– Я и в самом деле возьму с собой внучку Ин-цзе. Ей девять лет, она умная и давно просит свозить ее в столицу.
Дин Старший приготовил все необходимое и погрузил в лодку…
Добравшись до столицы, Чжи Хуа с Пэй Фу переоделись беженцами и стали просить подаяние.
Ин-цзе сидела на тележке, терла глаза кулачком и хныкала:
– Есть хочу.
Когда солнце стало клониться к закату, путники прошли немного на север, увидели желтую беседку и возле нее расположились на ночлег.
– Что будем делать дальше, господин? – тихонько спросил старик.
– Нынче заночуем здесь, а завтра я отправлюсь на разведку.
Едва взошло солнце, как появились люди с лопатами и мотыгами. Они толпами шли на работу, разговаривая и перебрасываясь шутками.
– Люди добрые, помогите! – поспешил им навстречу Чжи Хуа. – Подайте на пропитание!
– Здоровый малый, а побирается! – заметил один. – Видать, лентяй!
– Никакой он не лентяй! – возразил другой. – Не видишь разве, что ему надо прокормить старика да дите малое? Ручаюсь, из него выйдет хороший работник. Сейчас я с ним поговорю!
Вы спросите, что за человек пожалел Чжи Хуа? Об этом вам расскажет следующая глава.
