С тех самых пор Людмила Семёновна двойки направо и налево не ставила. Оле Касаткиной все плохие оценки в дневнике исправила и Олину маму с Днём народного единства поздравила. С Сёмой Петровским сама проект написала и презентацию оформила. А маму Сёмы только на защиту позвали – за сына поболеть. Родительский чат учительница расформировала, все подарки просила высылать на адрес больницы нуждающимся. Разрешила класть ногу на ногу, жать кнопки на информатике, орать на музыке, но только строго по тексту, и даже иногда повернувшисьспинойкдоскечесатьпяткусоседу, договорилась всей школой носить кофты с капюшоном и себе тоже приобрела худи нежно-карамельного оттенка. А мам просто так по пустякам в школу не вызывала и от работы не отвлекала.
Однажды учительница сказала:
– Дети! Завтра к нам в гости придёт живой писатель. Кто хочет получить книгу с автографом, принесите по сто рублей.
Почти все принесли. Кроме Ксюши и Стёпы. Ксюша заболела, а у Стёпы эта книга уже была. Правда, без автографа.
Увидев в руках у Стёпы книгу, Леночка фыркнула:
– Она же без картинок!
– Зато интересная! – возразил Стёпа.
– А про что она?
– Про одного хилого мальчика, которого обижали хулиганы. Но он начал заниматься спортом, стал сильным, и его перестали обижать.
Леночка опять фыркнула.
Тут прозвенел звонок, и в класс вошёл писатель.
Весь урок он рассказывал про то, что был когда-то хилым мальчиком и его обижали хулиганы. Но он начал заниматься спортом, стал сильным, и его перестали обижать.
Потом учительница раздала ученикам книги, и третьеклассники выстроились за автографами. Всем писатель написал: «На память о встрече!»
Когда дошла очередь до Стёпы, он вручил писателю книгу и объявил:
– Я уже прочитал. Дарю со своим автографом: «На память о встрече! Стёпа».
Писатель растерялся и протянул Стёпе сто рублей.
Каждый день по дороге в школу Боря наступал на лужу. И настойчиво так! Другие наступят и дальше бегут. А Боря обязательно задержится – и ну топтать лужу ботинками. Просто не унять мальчика!
И до того это луже надоело, что дождалась она солнечного денёчка, испарилась и в небо поднялась. А потом улучила момент и наступила на Борю.
Прибежал Боря в школу, весь мокрый с головы до ног, грязный. Кричит:
– На меня лужа наступила!
Никто ему, конечно, не поверил. Но смеялись долго. И стали звать его Боря Лужин.
А фамилия у него и вправду была Лужин. Не так обидно. Можно сказать, ещё повезло ему.
Самое сильное впечатление встреча с писателем произвела на Серёжу. И он решил сам стать писателем. Взял чистую тетрадь и аккуратно вывел на первой странице слово «Мемуары».
Иришка, соседка по парте, спросила:
– А что такое мемуары?
– Это воспоминания о прожитой жизни, – пояснил Серёжа. – И о встречах с интересными людьми.
– Яблоко хочешь? – предложила Иришка.
Серёжа кивнул и записал: «Иришка угостила меня яблоком. Интересный она человек».
На перемене уже все знали, что Серёжа стал писателем. Каждый старался напомнить ему о себе.
– Помнишь, ты меня в раздевалке толкнул?
– А я тебе ластик одолжила!
– А я тебе подножку поставил!
– А меня вчера попугай укусил!
– А я дневник потерял!
– А я ушами могу двигать!
Серёжа кивал и записывал. Никого не упустил. И к середине второго урока мемуары были окончены.
В тот день Серёжа ходил довольный, а третьеклассники гордыми.
Назавтра Серёжа принёс в школу новую тетрадь и аккуратно вывел на первой странице слово «Сонет».
– А это что такое? – спросила Иришка.
Серёжа сделал неопределённый жест рукой, но вслух ничего не ответил. Во-первых, потому что сам не знал. А во-вторых, у него вдруг кончилось вдохновение, и творить совершенно расхотелось.
– У писателей так иногда бывает, – говорил он на перемене. – Вам ещё повезло, что я сразу с мемуаров начал. А не наоборот!
Я вот подумал однажды: зачем мне с Катей Косичкиной за одной партой сидеть? Она весь урок в зеркало смотрит и заколки на голове поправляет. Достала уже!
Вот я и решил себе зелёнкой лицо измазать и в школу прийти.
– Ромашкин, что с тобой? – спросила Косичкина.
– Ветрянка у меня! – сказал я.
– Ой-ёй-ёй, – заорала Косичкина, вещи свои похватала и на последнюю парту к Саше Ивашкину перебралась.
Там она с ног до головы влажными салфетками обтёрлась, с учебников пыль сдула, из шарфа себе повязку на лицо сделала. Мол, дезинфекция!
А мне что? Мне хорошо! Рядом со мной двоечника Лёшу Пряникова посадили. Весело! Мы с ним и в морской бой втихаря поиграли, и в висельницу и ещё собирались из ручки плевательные трубочки сделать. Но тут объявили контрольную по английскому языку, и я приуныл. Стал на Косичкину поглядывать. Та на последней парте уверенно строчила что-то себе в тетрадку. Да и Сашка не отставал, шею, как гусь, вытянет, посмотрит в чужую тетрадку и рад стараться: быстро-быстро задания выполняет. А я – так совсем пропадаю. Короче, получил я свою двойку по английскому и на следующий день Косичкиной шепчу:
– Пошутил я, Косичкина, можешь назад возвращаться!
– Ни за что! – говорит она и подальше от меня пятится.
