– Вы не правы! – Лу Су растерялся от столь неожиданного оборота дела. – Целых три поколения в Цзяндуне правит одна династия. Сунь Цэ завещал в делах внешних доверяться вам, и мы хотим, чтобы вы помогли сохранить наше государство таким же крепким, как гора Тайшань. Так неужели вы примете сторону трусов?
– Ничего не поделаешь, – сокрушенно вздохнул Чжоу Юй. – В шести округах Цзяндуна огромное население, и, ввергнув его в пучину войны, мы вызовем недовольство и гнев.
– Но у нас много героев. Кроме того, Цзяндун хорошо защищен, и может статься, что Цао Цао потерпит поражение.
Заложив руки в рукава и усмехаясь, Чжугэ Лян слушал спор Лу Су и Чжоу Юя.
– Почему вы улыбаетесь? – спросил Чжоу Юй.
– Мне смешно, что Лу Су не понимает требований времени…
– Я не понимаю требований времени! Да вы смеетесь надо мной! – вскричал Лу Су.
– Не понимаете, – промолвил Чжугэ Лян. – Чжоу Юй прав, надо сдаться Цао Цао. Он блестящий полководец, и никто в Поднебесной не дерзнет выступить против него. Один Лю Бэй собирается сражаться с Цао Цао, по непониманию, но он один, и неизвестно, что его ждет. Разве не убережет Сунь Цюань свою семью и благополучие государства, сдавшись Цао Цао?
– Неужели вы способны посоветовать нашему господину преклонить колена перед государственным преступником? Ведь это же позор! – гневно воскликнул Лу Су.
– Постойте! – вдруг прервал его Чжугэ Лян. – У меня есть план! Вам не придется посылать дары, уступать земли и самим ехать за реку – надо только на небольшой лодке отвезти туда двух человек, и войско Цао Цао свернет знамена и отступит без боя.
– Кто же они, эти люди? – поинтересовался Чжоу Юй.
– Для Цзяндуна такая потеря будет так же незаметна, как для дерева сорванный ветром листок, как для житницы утерянное зернышко, – продолжал Чжугэ Лян. – Зато Цао Цао обрадуется и уйдет.
– Что же это за люди? – снова спросил Чжоу Юй.
– В бытность свою в Лунчжуне мне довелось слышать, что Цао Цао построил на реке Чжянхэ величественную башню, которая называется башней Бронзового воробья, – сказал Чжугэ Лян, – и теперь по всей Поднебесной ищет красавиц, чтобы поселить их в этой башне. Он прознал, что у цзяндунского Цяо-гуна есть две дочери такой красоты, что перед ними меркнет луна и блекнут цветы. Старшая – Дацяо и младшая – Сяоцяо. Цао Цао поклялся совершить в жизни своей два дела: во‐первых, установить мир в стране и основать новую династию и, во‐вторых, добыть двух сестер-красавиц Цяо из Цзяндуна. «Пусть будут мне утехой на старости лет, – сказал он, – тогда я смогу умереть спокойно!» Не нужен ему Цзяндун, он жаждет заполучить красавиц. Купите у Цяо-гуна за каких-нибудь тысячу золотых этих девушек и отправьте ему. Уверен, что он немедля уведет свои полчища! Вспомните, как Фань Ли подарил Си Ши [90]. Только действовать надо быстро!
– А где доказательство, что Цао Цао хочет заполучить этих девушек? – спросил Чжоу Юй.
– Вы знаете, что младший сын Цао Цао, Цао Чжи, великий поэт. Стоит ему лишь взмахнуть кистью, и стихи готовы, – сказал Чжугэ Лян. – Так вот, Цао Цао приказал ему сочинить оду, посвященную башне Бронзового воробья. В этой оде говорится о том, что род Цао будет править Поднебесной, а сам Цао Цао клянется обладать двумя красавицами Цяо!
– Не можете ли вы прочесть мне эту оду? – спросил Чжао Юй.
– Разумеется! Я вообще люблю сочинения Цао Чжи и эту оду тоже записал себе на память.
И Чжугэ Лян прочел «Оду башне Бронзового воробья», где были такие строки:
– Злодей! – вскипел Чжоу Юй. – Такого оскорбления я тебе не прощу!
– Что с вами? – удивился Чжугэ Лян. – Неужели вам так жаль двух простых женщин? Ханьский император не пожалел отдать гуннскому шаньюю [92] красавицу из своего гарема, чтобы добиться мира с гуннами, когда те вторглись в страну. А вам ведь ничего отдавать не придется.
– Ничего? – распалился Чжоу Юй. – А известно ли вам, что старшая Цяо была женой Сунь Цэ, а младшая – моя жена?
– Простите меня, я ничего не знал! – испуганно воскликнул Чжугэ Лян. – Я сказал возмутительную глупость! Я виноват перед вами!
– Клянусь, что не жить нам под одним небом с этим старым злодеем! – бушевал Чжоу Юй.
– Но прежде вам следует все хладнокровно обдумать, чтобы потом не раскаиваться, – молвил Чжугэ Лян.
– Чтобы я склонился перед Цао Цао! – не унимался Чжоу Юй. – Не бывать этому! Не для того пользовался я доверием Сунь Цэ, чтобы предать его память! Мне просто хотелось вас испытать. Скажу больше: у меня уже была мысль о походе на север, когда я уезжал с озера Поянху! Намерения своего я не изменю, пусть хоть палач занесет топор над моей головой! Помогите мне, и мы вместе разгромим Цао Цао.
