– Вообще, ученые-философы делятся на людей благородных и низких. Ученый из людей благородных верен своему государю, любит свою страну, борется за справедливость, ненавидит всяческое зло и действует в соответствии с требованиями времени. Имена таких людей живут в веках. Ученый же из людей низких может быть только книжным червем. Его единственное занятие – каллиграфия. В юности он сочиняет оды, а когда голова его убелится сединами, пытается затвердить наизусть классические книги. Тысячи слов бегут из-под его кисти, но в голове у него нет ни единой глубокой мысли. Вот, например, Ян Сюн – он прославился своими сочинениями, но склонился перед Ван Маном и кончил свою жизнь, бросившись с башни [89]. Таковы ученые-конфуцианцы из людей низких. Пусть они сочиняют оды по десять тысяч слов в день, какая от них польза?
Чэндэ Шу нечего было возразить. А Чжугэ Лян на вопросы отвечал без запинки, приведя всех в замешательство. Вдруг вошел какой-то человек и сердито сказал:
– Что болтать попусту? Чжугэ Лян – мудрец нашего века, а вы пытаетесь поставить его в тупик своими вопросами! Это неуважение к гостю. К тому же нашли время спорить! Армия Цао Цао подходит к нашим границам.
Все взоры обратились к вошедшему. Это был не кто иной, как Хуан Гай из Линлина. Он служил в Восточном У и ведал войсковым провиантом.
– Я слышал, что лучше помолчать, чем говорить впустую, – сказал Хуан Гай, обращаясь к Чжугэ Ляну. – Зачем вы спорите с ними, вместо того чтобы все свои драгоценные речи высказать прямо нашему господину?
– Эти почтенные люди не знают положения дел в Поднебесной, потому и задавали мне вопросы, – сказал Чжугэ Лян. – Пришлось объяснять!
Хуан Гай и Лу Су через средние ворота повели Чжугэ Ляна к Сунь Цюаню, который после приветственных церемоний пригласил Чжугэ Ляна сесть.
Гостю поднесли чай.
– Я много слышал от Лу Су о ваших талантах, – заговорил Сунь Цюань, – и счастлив, что наконец встретился с вами. Прошу вас, удостойте меня своими советами! Недавно вы помогли Лю Бэю разбить войско Цао Цао в Синье и, конечно, должны знать положение дел в стане врага.
– Что вы! Разве мог Лю Бэй с малочисленной армией, при нехватке провианта долго удержаться в таком захудалом городишке, как Синье!
– Ну а как велика армия Цао Цао?
– Если считать пеших воинов, конницу и флот, наберется много сотен тысяч.
– Нет ли тут обмана? – усомнился Сунь Цюань.
– Никакого! Посчитайте сами: когда Цао Цао шел на Яньчжоу, у него уже было более двухсот тысяч воинов, набранных в округе Цинчжоу; когда он усмирил Юань Шао – прибавилось еще пятьсот – шестьсот тысяч; да триста – четыреста тысяч он набрал в Чжунъюани. Недавно он присоединил двести – триста тысяч воинов округа Цзинчжоу. Сколько всего получается? Я не хочу называть точную цифру, чтобы не переполошить цзяндунских военачальников.
При этих словах Лу Су, стоявший рядом с Чжугэ Ляном, побледнел и бросил на него многозначительный взгляд.
– Сколько же у Цао Цао военачальников? – спросил Сунь Цюань.
– Умных и способных – одна-две тысячи, не больше, – ответил Чжугэ Лян.
– А как вы думаете, какие планы у Цао Цао теперь, после того, как он покорил чуские земли?
– Надо полагать, он замышляет поход против Цзяндуна. Иначе зачем бы ему строить укрепления вдоль Янцзы и готовить боевые суда?
– Прошу вас, посоветуйте, воевать мне с ним на воде?
– Я, конечно, мог бы кое-что вам сказать, но, боюсь, вы не пожелаете слушать, – отвечал Чжугэ Лян.
– Говорите! Говорите! Мне не терпится узнать ваше высокое мнение! – произнес Сунь Цюань.
– Хорошо, слушайте! В Поднебесной давно началась великая смута. Вам следовало бы как можно скорее поднять свои войска и вместе с Лю Бэем, который соберет людей к югу от реки Хань, начать битву против Цао Цао за власть в Поднебесной. Подсчитайте свои силы и решайте! Если вы с армиями земель У и Юэ можете бороться против Цао Цао, то немедля порвите с ним всякие отношения. Если же нет – последуйте совету мудрых мужей; сложите оружие, повернитесь лицом к северу и служите этому злодею!
Не давая возможности Сунь Цюаню возразить, Чжугэ Лян продолжал:
– Я знаю, в душе вы продолжаете сомневаться! Решайте же скорее! Дело спешное – через день будет поздно, нагрянет беда!
– Если действительно все обстоит так, как вы говорите, то почему же Лю Бэй не покорился Цао Цао? – спросил Сунь Цюань.
– Вы помните, как в древности Тянь Хэн, знаменитый богатырь из царства Ци, защищал справедливость и не посрамил себя? – промолвил Чжугэ Лян. – А Лю Бэй – потомок императорского дома, таланты и храбрость его известны всей Поднебесной, все взирают на него с любовью. Правда, успеха в делах он пока не добился, но на то воля Неба! И все же он не покорится!
При последних словах Чжугэ Ляна Сунь Цюань изменился в лице, гневным движением подобрал полы одежды и удалился.
– Зачем вы это сказали? – упрекнул Чжугэ Ляна Лу Су. – Счастье, что господин наш великодушен и не наказал вас! Но ваши слова сильно его задели.
