Чжан Фэй приказал в десяти ли от Бацзюня разбить лагерь и послал людей передать Янь Яню, что если он сдаст город, жители могут рассчитывать на пощаду; если же он проявит непокорность, и город, и жители все, от мала до велика, будут уничтожены.
Янь Янь, тем не менее, отобрал из своего войска пять-шесть тысяч пеших и конных воинов и приготовился к бою.
Один из советников обратился к нему с такими словами:
– Помните, как в Данъяне Чжан Фэй одним своим криком обратил в бегство несметные полчища Цао Цао? Думаю, что нам следует держать оборону, а из города не выходить. У Чжан Фэя провианта мало, и самое большее через месяц он вынужден будет уступить. К тому же характер у него горячий. Если вы будете уклоняться от боя, он станет злиться и жестоко избивать своих воинов, а это вызовет среди них недовольство. Вот тогда мы совершим вылазку и возьмем Чжан Фэя в плен.
Янь Янь так и поступил. Воины его расположились на городских стенах и приготовились отражать нападение врага. Вдруг они увидели скачущего всадника, который издали громко кричал, чтобы ему открыли ворота. Янь Янь приказал впустить воина и выяснить, зачем он приехал.
Всадник ответил, что он посланец Чжан Фэя, и слово в слово передал все, что наказал ему господин. Янь Янь разгневался и стал поносить Чжан Фэя за дерзость.
– Я, полководец Янь Янь, ни за что не сдамся такому злодею! Иди и передай ему мой ответ!
Воин возвратился и рассказал, как бранился Янь Янь. Чжан Фэй в ярости заскрежетал зубами. Надев латы, он вскочил на коня и в сопровождении нескольких десятков всадников помчался к стенам Бацзюня, намереваясь завязать бой.
Осажденные с городской стены всячески его поносили. Чжан Фэй несколько раз прорывался к мосту через городской ров, наполненный водой, но его останавливали тучи стрел.
Приближался вечер, ворота города оставались закрытыми, и Чжан Фэй, кипя от гнева, вернулся в лагерь.
Наутро он снова вывел свое войско, собираясь вступить в бой. Но со сторожевой башни врага вылетела только одна стрела и попала в верхушку шлема Чжан Фэя. Это выстрелил из лука сам Янь Янь.
Указывая на него пальцем, Чжан Фэй закричал:
– Вот погоди! Схвачу тебя, старого хрыча! Живьем съем!
Вечером Чжан Фэй снова возвратился в лагерь ни с чем.
На третий день он вместе со своими воинами долго ходил вокруг городских стен, вовсю понося Янь Яня.
Затем он поднялся на одну из вершин и сверху наблюдал, что делается в городе. Он видел воинов, в полном вооружении расположившихся под прикрытием стен, горожан, которые сновали туда и сюда, подносили камни и песок, помогая заделывать проломы в стене.
Чжан Фэй приказал воинам спешиться и отдыхать. Но и этот хитрый ход не обманул противника. Никто не вышел из города. Солнце уже садилось, и Чжан Фэй вернулся в лагерь, напрасно потеряв еще один день.
Вдруг его осенило, он приказал нескольким всадникам разъезжать у городских стен и бранить Янь Яня, а остальным воинам не выходить из лагеря.
Теперь-то он был уверен, что враг не усидит на месте. Но прошло еще три дня, а все оставалось по-прежнему. Тогда Чжан Фэй велел воинам разбрестись по окрестностям, рубить хворост, косить сено и заодно изучать здешние дороги, всячески избегая при этом столкновений с противником.
Эта перемена в стане врага обеспокоила Янь Яня, и он послал своих воинов в горы на разведку, приказав им одеться так, как были одеты воины Чжан Фэя.
Между тем военачальники Чжан Фэя нашли в горах глухую тропу, по которой можно было пробраться в Бацзюнь. Тогда Чжан Фэй приказал накормить воинов и ночью, во время третьей стражи, выступить без малейшего шума, для этого всем завязать рты, а бубенцы с коней снять.
Лазутчики донесли об этом Янь Яню, и тот возликовал:
– Так я и знал, что этот глупец не утерпит! Что ж, иди тайком по тропинке! За тобой будет следовать отряд с провиантом, но я отрежу ему путь, – посмотрим, что ты тогда будешь делать!
К вечеру отряд Янь Яня засел в зарослях, поджидая противника. Отряд Чжан Фэя было приказано пропустить вперед, а второй отряд с провиантом задержать по сигналу барабана.
Янь Янь и все младшие военачальники притаились в придорожной роще.
Едва минуло время первой стражи, как воины Янь Яня издали заметили отряд противника во главе с Чжан Фэем. Они спокойно прошли мимо засады, и вскоре за ними показался обоз. Тут по сигналу барабанов выскочили из зарослей воины. Но вдруг ударили гонги, и перед нападающими неизвестно откуда вырос какой-то отряд.
– Стойте, разбойники! Вас-то мы и ждем! – раздался громоподобный голос Чжан Фэя.
Отступать было поздно. В поединке с Чжан Фэем Янь Янь потерпел поражение. Сичуаньским воинам пришлось сложить оружие и сдаться в плен.
Янь Яня привели к Чжан Фэю. Он вел себя смело и ни за что не хотел преклонить колена.
Пораженный мужеством старого полководца, Чжан Фэй спустился с возвышения и, прогнав стражу, собственноручно освободил пленника от веревок. Он усадил Янь Яня на почетное место, принес ему свои извинения и сказал:
– Я обидел вас, простите! Теперь я знаю, что вы настоящий герой!
Янь Янь, тронутый этой милостью, изъявил покорность победителю.
