— Мокро, додумалась тоже! — ругнулся я.
— Ничего, я сейчас маленькая, потерпишь! — весело сказала Леу. — Зато не жарко!
День, и верно, стоял совсем по-летнему теплый, и прохлада в каменном зале таверны пришлась очень кстати. Признаться, я думал, что Рагну ждет неудача: с моей точки зрения, музыканты должны были играть по вечерам, никак уж не в середине дня. Однако какой-то лютнист в самом деле сидел на помосте рядом с неработающим сейчас очагом, дергал струны, наигрывая что-то меланхоличное.
Еду принесли быстро, она оказалась горячей и довольно вкусной — чего еще можно желать? Пока я ел, скармливая Леу самые лакомые кусочки, зал таверны начал наполняться — люди, похожие на зажиточных мастеров и торговцев, явно спешили сюда пообедать и выпить пива. Музыкант пустил по кругу шапку: «Любезные господа, кто желает музыки, чтобы жевалось веселее?»
Один господин, кажется, и так чуть более навеселе, чем полагалось бы в середине дня, показал музыканту и опустил в шапку мелкую серебряную монету.
— Эту новую песню, которая везде бродит, знаешь? — спросил он. — Про Избранника Любви?
— Знаю, как не знать, добрый господин! — весело ответил музыкант.
Я насторожился. Избранник Любви? Это что, выходит, про такого же, как я?.. Или?..
Музыкант запел:
— Если оружия нет под рукой,
Оружием станет гарем удалой!
Если сверхсилы не светят никак,
Гарем на пять мест — тоже мощный ништяк!
Пусть нет у меня ни меча и ни лат,
Четыре жены — хоть сейчас на парад!
Тут лютнист сделал паузу, ударил по струнам сильнее и проорал:
— Четыре жены — это гребаный ад!
Ни хрена себе!
Я сидел, окаменев, не зная, как мне реагировать: встать и убить придурка (а смысл⁈ песня-то, говорят, уже «повсюду!»), быстро вывести отсюда Рагну с Леу или вообще держать покерфейс…
Нет, наверное, все-таки второе: до них сейчас ка-ак дойдет — и от таверны камня на камне не останется!
— О, мы знамениты, оказывается! — воскликнула Леу мне на ухо. И хихикнула. — Интересно, а про меня будет?
— Рагна, давай пойдем… — я протянул руку, чтобы взять жену за руку.
— Нет-нет, зачем? — удивленно спросила она. — Надо же, похоже, слухи о нас далеко разошлись… Я хочу дослушать.
Говорила она спокойным тоном, со знакомой мне ледяной иронией.
— Жену не боюсь я заездить свою:
Големы, известно, не устают!
Супружеский долг исполняя в седле,
Скачу — а лошадка моя только злей!
Ой-ё… То есть это вот какая песня, да? Ну, впрочем, с самого начала было ясно.
— Впрочем, — Рагна с сочувствием поглядела на меня, — если твое чувство юмора не дает наслаждаться этим представлением, давай выйдем.
— Да мне-то что, — качнул я головой. — Просто неприятно. Хотел прославиться немного другим образом…
— Тихо вы, там про меня как раз! — шикнула Леу.
— … Крылья и хвост, чешуя и броня,
С ними дракон защищает меня!
Если же в срок я обед не подам,
Сам стану обедом для этой мадам!
— Ничего так, — одобрила Леу. — Хотя я бы Андрея есть не стала, зря он. Так… понадкусывала бы. Не до крови.
Я чуть не подавился пивом, которого тоже решил было отхлебнуть.
— Ох непривычно с супругой-мечом!
Как же ее полюбить горячо?
Кровью горячей исходит супруга —
Зарежу врага я для милого друга!
— Хорошо, что Ханна это не слышит, — заметила Рагна. — Она бы лютниста точно зарезала!
— А если супруга и вовсе скелет,
И плоти в скелете ни унции нет?
Но не боится мужчина кладбища,
Глядишь, поуютней могилку отыщет!
Мужик ударил по струнам и пропел другим тоном:
— Глядишь, поудобнее дырку отыщет!
Ох ты ж мать.
Я поглядел на Рагну. Она сардонически улыбалась.
— Мне скорее нравится, чем нет, — спокойно проговорила некромантша. — «Поюутней могилку» — неплохо. Ну, а вторая, более прямолинейная строчка снисходит до уровня слушателей… Надо думать, на этом все? В начале упоминалось четыре жены, значит, автор песни знал только о четырех.
— И специально для вас — последний куплет, который только недавно пошел в народ! — крикнул лютнист.
После чего продолжил:
— Но с темной эльфийкой попал я впросак:
«Ах брось, не получится с нею никак», —
Твердили зеваки, друзья и молва.
Пускай у нее не болит голова,
Пускай все, что надо, и сразу при ней,
Но только эльфийка та лошади злей!
Женился на темной эльфийке — держись,
Или петлю себе сразу вяжи!
— Кто-то очень хорошо осведомленный это сочинял… — задумчиво проговорила Рагна. — Не Колин, часом? Ты ему что писал о нашей жизни, Андрей?
— Особо ничего не писал, как раз по этой причине! — отперся я. — Язык у него без костей. Ты с ним больше по научным вопросам переписывалась, чем я!
— Но слушать я этих не стал подпевал!
Лишь на ладони слегка поплевал!
Примерился, взялся — и как зарядил!
Я силой богини ее укротил!
И вот та эльфийка, на счастье мое,
Как верная женушка гладит белье!
— Хе-хе-хе, — сказала Леу, — все так, все так! Только белье Мира не гладит! Белье гладит Рагна, я видела.
— Ну, кто-то же должен это делать, пока я в отъезде, — усмехнулась Рагна. — Не удивлюсь, если Мира возьмет это на себя. Магией воздуха при наличии нагретых камней это тоже можно делать сравнительно легко.
