Троичность вокруг нас полностью

Сестра музыки – это поэзия… А ещё музыка – это… всё-всё, что нас окружает. Наверное, это и память о прошлом, и мечта о будущем» [16], с. 46. Приведённое высказывание по сути своей применимо к любому музыкальному произведению; меняться могут только характер чувств и формы образов, конкретных и абстрактных, но сами-то они обязательно будут, если музыка воспринята душою.

Однако и при этом условии есть исключение, в силу которого слышимое не может трансформироваться в видимое. Это – чрезмерно сильный чувственный фон, вызываемый музыкой на душевном плане. Находясь в таком крайне неуравновешенном эмоциональном состоянии, человек, естественно, ничего не видит, не воображает и вообще отключается от мира сего, погружаясь полностью в свои обострённые переживания. Подобное испытывает плачущий под музыку слушатель или, наоборот – чрезмерно возбуждённый (особенно – в составе толпы, тонизированной музыкой как допингом). При этом чувства захлёстывают его, достигая такого накала, что и духовный план как бы отсекается от душевного мощной эмоциональной завесой. О каком «образе» здесь может идти речь?

Работа триады при встрече человека с музыкой сориентирована, условно говоря, в прямом направлении: от физически слышимого – к воображаемому видимому, от звуков – к мыслеобразу. Но когда в душе человека рождается музыка, триада работает в обратной последовательности: от физически видимого – к внутренне слышимому, от зримого образа – к музыкальному. (Присуща ли эта способность каждому человеку – утверждать не могу, но и отрицать тоже.) Во втором случае, как и в первом, связующим звеном, трансформирующим один образ в другой, будет та же эмоциональная волна (продукт душевного плана), но как бы противоположного направления. (Например, вид бескрайнего хлебного или цветочного поля с холмами, перелесками, белыми облаками на фоне голубого неба почти всегда ассоциируется у меня с мелодией Первой симфонии В. Калинникова. Эта же музыка, кстати, начинает звучать в душе при спокойной, неспешной встрече с картинами И.И. Шишкина «Рожь» и «Полдень. В окрестностях Москвы».)

***

Формирование зримого образа не является заключительным этапом работы человеческой триады в процессе восприятия музыки. Так, давая сравнительную характеристику видам искусства, Н.А. Римский-Корсаков подчёркивал: «Живопись даёт образ и мысль, и нужно создать в своём воображении настроение. Поэзия слова даёт мысль, и по ней нужно создать образ и настроение, а музыка даёт настроение, и по нём надобно воссоздать мысль и образ» (Цит. по [14], с. 22). Поскольку это личностная формула тройственного восприятия искусства, постольку с ней в целом можно соглашаться или нет, но на фрагмент, касающийся музыки, следует обратить особое внимание, ибо Н.А. Римский-Корсаков – музыкант и педагог с мировым именем.

Итак, слушатель под влиянием музыки должен воссоздать в конечном счёте не только образ, но и мысль. В какой же последовательности? На мой взгляд, первичным должен быть образ. Мысль же в данном случае – вторична, как реакция на этот образ.

Плакать под музыку или, наоборот, пребывать в состоянии экстаза можно и без воображаемого образа, для этого, как уже говорилось, вполне достаточно лишь сильных эмоций. Но размышлять под музыку значит размышлять об образе, вызванном этой музыкой. Мысль человека способна «обработать» или увиденное, или представленное им в своём видении. Услышанное же (и прочитанное), прежде чем стать объектом для размышления, переводится в видимое, в образ – конкретный или абстрактный. Следовательно, если, в силу тех или иных причин, конкретная музыка не проходит на духовный план конкретного человека, где она должна породить образ, то, естественно, такая музыка никогда не породит и мысль.

«Формула» Н.А. Римского-Корсакова подтверждает этот вывод. Она является обобщённой формой задания музыкальному слушателю (ключевое слово в ней – «надобно»), выполнение которого становится реальным, если «музыка даёт настроение», т.е. способна разбудить душевный план, который в свою очередь и настроит на «воссоздание мысли и образа» духовный план человека.

В этой «музыкальной лесенке» первая её ступень – восприятие музыки душою, является не только фундаментом образного и мыслительного восприятия музыкального материала, но и необходимым условием нравственного совершенствования личности.

В древнегреческой эстетике существовало понятие «катарсис» (очищение), означающее облагораживание чувств человека под воздействием искусства и в частности музыки. «Пифагорейцы разработали теорию очищения души от вредных страстей (страха, вожделения, гнева, ревности и т.д.) путём воздействия на неё специально подобранной музыки» [17], с. 140. Но облагораживание душевного плана происходит не только за счёт очищения его от эмоций отрицательных, но и путём возбуждения в душе человека эмоций положительных, жизненно необходимых (сочувствие, всепрощение, энтузиазм, решимость и т.д.). Во истину, «нам песня строить и жить помогает».