Троичность вокруг нас полностью

Информация о жутком историческом факте, полученная зрителем через художника, ещё ближе соединяет их и на душевном, и на духовном планах. Увидев (в своём воображении, конечно) этот зловещий памятник как физическую реальность и пережив ещё раз содрогание души, обратимся к произведению вновь. И тогда мы поймём, но, возможно, не сумеем выразить словами то, что предельно чётко сформулировал сам художник в письме к П.М. Третьякову: «Передо мной, как перед художником, война, и её я бью сколько у меня есть сил; сильны ли, действительны ли мои удары – это другой вопрос, вопрос моего таланта, но я бью с размаху и без пощады» [13], с. 6.

Это – жизненное кредо художника, не единожды встречавшегося с войной лицом к лицу, знавшего войну изнутри, раненого и погибшего на войне. Вот почему все картины В. Верещагина таковы, что им просто по-человечески веришь, глубоко и безоговорочно.

Рассмотренный выше пример демонстрирует не только троичность восприятия в действии, но и влияние знаний о произведении (его предыстория, мотивы и т.д.) и его создателе на «качество» самого восприятия.

Восприятие музыкального произведения

Всё вышесказанное о троичном восприятии произведения живописи в полной мере относится и к восприятию музыкального произведения, в чём есть, безусловно, и свои особенности. Как известно, музыка является самым эмоциональным и наиболее условным из всех искусств. При встрече с картиной, скульптурой видимый образ «кого-то» или «чего-то», переданный в линиях, красках, пластике предстаёт перед нами. В музыке же образ должен родиться в воображении слушателя под влиянием услышанного, т.е. воспринятых слухом (физический план), «организованных, упорядоченных звуков, вызываемых инструментами или человеческим голосом» [14], с. 4.

Эта слуховая информация может быть расшифрована только на плане человеческой души, ибо музыка является языком последней. Без единого слова (я имею в виду «чистую» музыку, без словесного сопровождения), одной только комбинацией звуков музыка способна привести человеческую душу в определённое состояние.

Таким образом, результат воздействия музыки на плане физическом созревает и раскрывается прежде всего на плане души. Но это – только в том случае, если музыкальное произведение нашло своего слушателя (или наоборот – слушателю посчастливилось встретить музыку, созвучную его душе). В противном случае, связь планов физического и душевного не устанавливается. Музыка, вызывающая сильные эмоции у одного человека, конечно, может и не затронуть душу другого, но людей, совершенно равнодушных к музыке, по-моему, не существует. Речь может идти только о репертуаре – любимом или нелюбимом.

Связь физического и душевного планов человека при его встрече с музыкальным произведением очевидна, ибо музыка обращена главным образом к чувствам людей. (Л.Н. Толстой, например, считал музыку «стенографией чувств».)

По словам Ромена Роллана, «музыка овладевает нашими чувствами прежде, чем её постигает разум» [14], с. 4. В этом коротком, но очень ёмком изречении внимание акцентируется на последовательности включения в работу души и разума. Наличие же самих процессов не вызывает у автора цитаты никаких сомнений. Это как бы вполне естественно, а потому и неизбежно.

***

Безусловно, чувства человека непосредственно влияют на деятельность его сознания. Поэтому в любом случае (за редким исключением) музыка, воздействуя на душевный план, подключает через него к работе и план духовный. Известно, что душа реагирует на музыку рождением эмоций, различных по характеру и глубине. А в какой же форме её постигает разум? По мнению музыкантов, например Н.А. Римского-Корсакова, – в форме образа и мысли. Под влиянием музыки в воображении слушателя должны появиться образные ассоциации, своего рода «музыкальные картинки», т.е. слышимое должно стать видимым, доступным внутреннему взору.

Однако всякая ли музыка, и каждый ли человек при встрече с ней способны породить некий зрительный образ? В принципе – да, но это – только в принципе. Реально же на этот процесс влияют многие факторы: уровень общей культуры (насыщенность духовного плана), жизненный опыт, возраст, эмоциональный склад личности (особенности душевного плана), способность мыслить абстракциями и др. Но прежде, чем говорить о возможности возникновения и формирования образа, необходимо определиться с самим понятием «образ». Что им считать?

Некоторые люди просто уверены (заключение, вынесенное мною из многочисленных бесед), что они вообще никогда и ничего «не видят под музыку».