— Честно говоря, я ничего не знаю об этом деле, да и не особо желаю знать подробности, — сказал Даймонд. — Просто скажите мне, как я могу помочь решить проблему, и я это сделаю без лишних вопросов.
Тонкие губы инквизитора растянулись в улыбке, но его взгляд вдруг стал строгим и холодным. Он не любил, когда его так бесцеремонно прерывали подчиненные и указывали ему что говорить, а что нет. Но к Даймонду он относился по-особенному, а потому лишь терпеливо объяснил:
— Если ты хочешь стать моим викарием, сын мой, ты должен слушать и запоминать каждое мое слово. Я и сам не люблю посвящать своих охотников в подробности, так как считаю, что это может помешать выполнению их священных миссий. Но в случае с тобой я забуду об этом правиле. Ты должен быть в курсе всех дел, которыми занимается орден. Пока у тебя есть такая возможность, слушай.
— Прошу прощения, мастер, я виноват, — Даймонд склонил голову.
Инквизитор удовлетворенно кивнул и продолжил.
— Как ты мог догадаться, барон Орсини нужен был нам живым, чтобы написать признание, изобличающее его семью в грязных пороках и грехах, что стало бы основанием для подачи этого дела на рассмотрение в суд. Простого ведовства тут было бы недостаточно. Власти выносят слишком мягкие приговоры колдунам и ведьмам. Так бы нам не удалось отправить всю семейку на тот свет. Поэтому я запланировал обвинить их в чем-то большем, — он как-то дергано и неловко подвинул к себе кувшин с вином и торопливо наполнил кубок. — Супружеская неверность, мужеложство, совокупление с животными… список грехов, за который судья отправит семью барона на костер, можно продолжать хоть до самой ночи. Но теперь барон мертв, а признание он так и не написал.
Якоб внезапно замолчал и уставился куда-то сквозь Даймонда. В кабинете повисло молчание, которое охотник осмелился нарушить первым.
— Я думал, что с судьей у вас все схвачено. Разве вы велели мне убрать прошлого судью не для того, чтобы посадить на открывшуюся вакансию своего человека?
— С судьей — да, — ответил инквизитор, вернувшись к реальности. — Но не с адвокатом. У дочери барона есть жених, некий пижон из Вены по имени Мартин Мюллер. Адвокаты нынче уважаемы властями, даже имеют места в городских советах и вполне могут замолвить свое слово. Однако при том списке обвинений, что мы представим в суд, ни один адвокат в своем уме не возьмется защищать родичей барона. Но только не Мартин Мюллер. Он как раз таки не отступит ни перед чем, лишь бы защитить свою любимую невесту.
— Справедливое опасение, — согласился охотник. — Но ведь списка обвинений не будет, потому что барон мертв и его признания нет. Ведь так?
Инквизитор наконец пригубил из своего кубка, его черты сгладились, напряженное лицо немного расслабилось.
— Мы достанем это признание! — он хлопнул ладонью по столешнице и громко рассмеялся. — Близкий друг барона, граф Стефан фон Шеленберг любезно согласился предоставить нам свою переписку с Альберто Орсини, которую они время от времени вели, не имея возможности встретиться. Также он был добр передать нам фамильную печать Орсини, чтобы мы могли подделать показания самостоятельно. Я располагаю парочкой талантливых писцов, которые уже принялись за изучение почерка и стиля барона на примере его писем. Прямо сейчас они тренируются в библиотеке нашего монастыря. Они назвали срок в одну неделю, прежде чем смогут подготовить окончательный текст. Может, они справятся и раньше, кто знает.
— Хорошо, но тогда в чем же проблема и зачем вы за мной послали? Только для того, чтобы рассказать мне все это?
Якоб отрицательно покачал головой.
— Хотелось бы мне, чтобы все было так просто, сын мой! Однако даже искусная подделка — это далеко не настоящее признание. Граф, конечно же, помог нам составить текст, зная характер и манеры своего друга, но воссоздать все в точности не под силу даже нам. Если Мартин Мюллер встанет на защиту подсудимых, то даже купленный судья не сможет помочь нам в этом деле.
— Думаете, что простой адвокат сможет пойти против инквизиции? — недоверчиво изогнув бровь, спросил Даймонд.
— Граф фон Шеленберг считает, что всенепременно. И хотя, с одной стороны, это дало бы нам возможность обвинить в ереси и самого Мюллера, но с другой, он слишком хорош, чтобы мы могли пойти на подобный риск. Он поднимет все свои связи и станет яростно бороться за честь любимой женщины, перевернет все доказательства обвинения и, в конце концов, либо сведет все наши усилия на нет, либо, в лучшем для нас случае, значительно смягчит наказание. Но даже такой исход для нас неприемлем.
Даймонд понимающе кивнул, давно смекнув, к чему клонит инквизитор.
Очередная жертва. Ему опять предстоит новое задание. Что же, ему как раз успело наскучить пребывание в крепости.
Якоб наклонился над столом и внимательно посмотрел в глаза охотника.
— Убей этого Мюллера! Доведи начатое дело до конца. Когда его труп отправится гнить в землю, успеху нашего предприятия уже ничто не будет угрожать. Вся проблема в этом адвокате.
