Даймонд не любил подробностей данных ему поручений. У него были собственные правила, которых он старался придерживаться. Одним из этих правил, или даже принципов, являлось нежелание Даймонда знать что-либо о цели своей миссии. Его не интересовало ни место работы жертвы, ни ее родственные связи, ни еще какие-либо детали. Достаточно было указать цель, назвать имя и, конечно, заплатить после успешного выполнения задания. Но теперь принцип работы изменился, потому что инквизитор решил взять подопечного в свое ближайшее окружение и рассказал ему всю подноготную. Из-за этого голова охотника в последнее время была забита лишними мыслями. Он размышлял над всей этой историей и теперь уже понемногу начинал задумываться о правильности или неправильности своих действий. Именно поэтому он и старался избегать этих треклятых подробностей.
План инквизитора был понятен, так же, как и его плохие намерения в отношении несчастной семьи барона, оставшейся без своего главы. Обвинение в ереси, судебный процесс, который начнется с жестоких допросов, а закончится казнью в воскресное утро. После этого судья конфискует все имущество барона, а выручку власти поделят с церковью, а именно, с орденом Троицы. Это была обычная схема обогащения ордена, обогащения инквизитора Якоба Шульца. Не то чтобы Даймонд не знал об этом раньше. Но раньше он хотя бы не вникал в судьбы людей, не узнавал, кто они такие и чем живут. Он просто занимался своим делом.
Когда он пересек перевал, ведя коня за узду, уже почти стемнело. Но охотник двигался уверенно, зная каждый опасный спуск или поворот, поэтому ловко справлялся с нелегким горным переходом. Вечер выдался почти безветренным и спокойным, хотя снег без остановки падал крупными хлопьями на уже и так заснеженную горную дорогу. Маршрут путника пролегал через ледяную равнину, переходящую в узкое скалистое ущелье. Мимо протекали горные речушки, которые сейчас покрылись тонкой корочкой льда, но все равно не нарушили своего спешного течения по крутым склонам.
Через некоторое время пейзаж сменился на пологий лесистый склон. Лед и снег остались далеко позади, воздух заметно потеплел, а дышать стало куда приятнее. Конь Даймонда оживился и радостно заводил ушами, вслушиваясь в каждый звук вечернего леса, который, казалось, жил своей жизнью. Деревья переговаривались друг с другом, шурша желтеющей листвой, а на их фоне временами раздавался треск веток под сапогами путника или шелест жухлых листьев, опавших на вьющуюся к низу склона тропку.
Ближе к равнине лес стал постепенно редеть, а вскоре и вовсе сменился обширной долиной, постепенно скрывающейся от глаза все сгущающимися сумерками. Тут Даймонд позволил себе вскочить на коня и припустить его галопом, минуя многочисленные озера, луга и поля. Через какое-то время на его пути стали встречаться маленькие крестьянские деревушки, ютившиеся поближе к берегам рек и озер. Охотник старался объезжать их стороной. Это тоже было одним из его правил. Даймонд передвигался подобно тени: незаметно, не вызывая чьих-либо вопросов или догадок. Это способствовало сохранению секретности, которой следовала в своих делах Троица.
Даймонд скакал почти всю ночь, останавливаясь лишь дважды, чтобы дать коню передохнуть и сводить его к водопою к ближайшему ручью или озеру. Когда луна стала постепенно стираться на западе, а солнечный диск подарил свои лучи на востоке, на горизонте показалась колокольня городского монастыря, и вскоре Даймонд оказался у ворот, где дежурили несколько сонных людей местного бургомистра в шлемах и с пиками.
— Куда направляешься, добрый путник? — с трудом проговорил один из стражей, от которого разило элем за несколько шагов. — Или не добрый вовсе? А ну-ка, снимай капюшон!
Устало вздохнув, Даймонд достал из-под плаща пропуск с подписью и печатью инквизитора, который позволял ему попасть в город без всяких препятствий.
— Я здесь по поручению инквизиции.
Стражник изумленно икнул и в почтении склонил голову.
— Проходите, сударь! Добро пожаловать! Мы отведем вашего коня в стойло, сударь, если позволите…
Даймонд кивнул и убрал пропуск обратно, пробормотав слова благодарности, а затем побрел по дороге, украдкой оглядываясь по сторонам, по старой привычке проверяя, не увязалась ли за ним слежка от самых ворот. Городские воришки в эти времена любили помышлять грабежом, нападая на одиноких путешественников прямо в темных переулках. Впрочем, сейчас все казалось спокойным.
Охотник проходил по узким улочкам мимо неаккуратных деревянных домиков горожан, среди которых встречались как добротные дома мелких торговцев и ремесленников, так и ветхие хижины из ивняка, принадлежащие свободным крестьянам. Петухи уже пропели, колокола на башне отзвонили, и горожане лениво начали браться за свои дела, состроив кислые мины и ворча что-то под нос.
