Якоб, верхом на лошади, держался рядом с повозкой и время от времени бросал на охотника укоризненный взгляд из-под нахмуренных бровей.
— Ты убил своего брата, — мрачно проговорил инквизитор, когда охотники остановились, чтобы дать лошадям отдых. — А вот зато грязную шлюху оставил в живых! Но я доделаю твою работу за тебя.
Даймонд промолчал. Клетка была низкой, а ему очень хотелось выпрямиться во весь рост и хотя бы немного погулять по ней, чтобы согреться.
— Что с тобой? Что сподвигло тебя на такой грех? — не унимался Якоб.
Охотник лишь пожал плечами.
— Ну что же, я постараюсь тебя вылечить. Но боюсь, что даже мне это может оказаться не под силу. Та женщина, — инквизитор многозначительно посмотрел на Даймонда, — Эльза, лечившая твои раны… По моему мнению, она была ни кем иным, как сатаной в женском обличье. Она соблазнила тебя. Ты слился с ней в единое целое, пусть и ненадолго. Думаю, она сделала тебя таким.
На лице инквизитора появилось восторженное выражение, будто его осенила блестящая идея.
— Да, точно! Ты слился с ней, затем пронзил ее сердце и сатана, понимая, что женское тело, которое он занял, скоро погибнет, быстро переместился в тебя. Да ты никто иной как инкуб!
Даймонд устало закатил глаза.
— Бросай рассказывать мне свои сказки, которыми родители пугают непослушных детей! Никакой я не инкуб. И не было никакого сатаны и ведьм тоже не было! Те женщины из борделя подмешали мне в пиво какое-то зелье из трав, которое вызывает видения. Вот и все.
— Те проститутки были ведьмами! Но теперь они мертвы. Охотники потрудились на славу, но ты… Просто хочу, чтобы ты знал, Даймонд, я любил тебя как собственного сына, но даже тебе я не могу позволить рисковать нашей священной миссией и нашими людьми, которых и так осталось очень мало. Как бы там ни было, я больше не вижу в тебе того потенциала, который был ранее. Ты не станешь моим викарием. И тем более, никогда не сможешь заменить меня на моем посту.
— Я и не собирался, — отрезал Даймонд и повернулся к Якобу спиной. Возмущенному Якобу не оставалось ничего, кроме как удалиться.
По прибытию в крепость инквизитор тут же распорядился бросить Даймонда в темницу. К нему подходили с опаской, несмотря на скованные кандалами руки и ноги. Пока один из стражников держал охотника под прицелом арбалета, другие, медленно и осторожно, сопровождали его по узким темным коридорам в подземелье.
— Прости, брат! Мы все очень уважаем тебя, но слово инквизитора — закон.
— Я понимаю, — кивнул Даймонд. — Спасибо хоть, что не раздели, как остальных. По крайней мере, не замерзну.
— Мы будем приносить тебе нормальную еду.
— Да. Спасибо.
Стражники удалились, и Даймонд остался один в кромешной темноте посреди запаха чьих-то испражнений и уже давно разложившихся и замерзших трупов. Прогремев цепями, он пристроился на полу у стены и прикрыл глаза, ощущая, как сквозняк, гуляющий по темнице, неприятно обдувает его со всех сторон.
Все поменялось в одночасье.
Еще вчера у него были честь, слава и почет среди членов ордена, а теперь он томился в такой же камере, в какую собственноручно отправил десятки человек. И надежды на побег не было. Его уже вряд ли отпустят на волю, даже если не смогут найти ему достойной замены. Даймонд сжал голову руками и беспомощно закричал в темноту.
Даймонд очень быстро потерял счет часам и дням. Вскоре он и вовсе оставил попытки следить за течением времени, понимая, что это может окончательно довести его до сумасшествия. Он лишь коротал время в раздумьях и воспоминаниях о прошлом, о беззаботной жизни задолго до того, как он ушел служить в армию герцога, а потом и вовсе подался в этот треклятый орден. Время от времени его мысли прерывали стражники, которые приносили теплую кашу или мясной бульон, успевавший остыть, пока они добирались до темницы. Кто-то из охотников даже передал ему тюфяк и одеяло.
— Какие новости, приятель? — спросил Даймонд, слабо улыбнувшись, когда у решетки его темницы появилось знакомое лицо Ганса, освещаемое факелом, который тот держал в руке. Бывший послушник, теперь уже повышенный до охотника, выглядел смущенным.
— Все по-старому. Прости, что не навещал тебя. С утра до вечера я провожу в лесу. Мы с узниками валим деревья на горных склонах. Вернее, они валят, а мы за ними наблюдаем.
— Инквизитору не хватает дров на костры? — усмехнулся Даймонд, подняв бровь.
Ганс утвердительно кивнул.
— Удовольствия мало, — пожаловался он. — Холодно и скучно. Хочется поохотиться на настоящих ведьм, как тебе…
Лязгнув цепями оков, Даймонд подошел ближе к решетке и придвинулся лицом, заросшим густой бородой, к лицу Ганса, чтобы лучше видеть глаза юного охотника.
— Нет никаких настоящих ведьм, Ганс, — отрезал он.
— Но… Ты ведь сам говорил, что тебя околдовали, ты сам указал в отчете, что видел их! В крепости только и говорят, что через ведьму в тебя вселился сам дьявол, и ты инкуб. Поэтому ты убил нашего брата…
— Я не инкуб! — раздраженно перебил Даймонд. — Я убил того гада, потому что он не вовремя встал на моем пути.
