— На том и порешили, — старик тепло посмотрел на адвоката. — Все еще не могу поверить, что вижу тебя живым, Мартин! Воистину, Господь не отвернулся от нас. Справедливость еще восторжествует! А теперь, судари, я должен удалиться ко сну. Мой слуга Феликс подготовил вам постели в гостевом зале. Наконец-то вы сможете хорошо и с комфортом выспаться. Доедайте то, что осталось на столе и ложитесь спать. Утро вечера мудренее.
Услышав эти слова, старый слуга Феликс медленно и бесшумно отстранился от двери. Осторожно спустившись по ступеням на первый этаж, он вновь начал собираться в путь.
Вонь в хижине шпиона только усилилась, с тех пор как Феликс наведывался сюда в последний раз. Хозяин лежал на кровати в углу, на старом прохудившемся тюфяке. Судя по его поганому запашку, он был в стельку пьян. По какой-то неведомой причине потухший очаг и нестерпимый холод не могли достучаться до его затуманенного разума, и он даже не собирался просыпаться, несмотря на то что Феликс несколько раз громко позвал его по имени. Слуга с раздражением сплюнул на пол и ухватился за седую голову, соображая, как поступить.
Новые гости бургомистра жили в доме уже с неделю. Они постоянно запирались в кабинете и вели долгие переговоры, которые Феликс благополучно подслушивал. Риск был велик, но приз за него стоил тех напряженных моментов, когда он стоял на коленях у двери, приложив ухо к полу, чтобы расслышать сквозь узкую щелку хотя бы обрывки отдельных фраз, потихоньку вырисовывающихся в одну ясную картину.
Феликс знал об ордене Троицы совсем немного. Когда ему предложили шпионить за своим хозяином за достойную плату, он согласился незамедлительно. Плюсов было много: от звонкой монеты до гарантии неприкосновенности от инквизиции. Как говорили, мастер Шульц очень ценил своих шпионов, хорошо вознаграждал их и оберегал. Сам Феликс еще не успел ощутить этих благ на собственной шкуре, но теперь, когда Карл Бюргер связался с плохой компанией, такая возможность у него появилась. И он собирался использовать ее.
Вежливый кашель откуда-то из глубины хижины заставил Феликса подпрыгнуть на месте. Его маленькая трусливая душонка едва не ушла в пятки, когда в сумраке, всего в паре шагов от него, обнаружилась невысокая фигура в капюшоне.
— Господи Иисусе! — слуга перекрестился и пал ниц.
Руки незнакомца мягко подняли его с земляного пола.
— Не нужно. Я всего лишь раб Божий, такой же, как и вы. Поднимайтесь, старина, — голос принадлежал молодому человеку. Он был мягким и доверительным.
— Простите, сударь! Ну и напугали вы меня!
— Я вовсе не хотел этого. Вы, должно быть, тот самый Феликс, домоправитель достопочтенного бургомистра Карла Бюргера?
— Ну, как выяснилось, не такого уж и достопочтенного, — захихикал слуга, успокоившись.
— Присаживайтесь, пожалуйста, на стул и будьте добры посвятить меня, — собеседник взял кресало и зажег свечу, стоящую на столе.
Только теперь слуга смог рассмотреть молодого охотника. Его отличали невысокий рост и совсем юное лицо. Феликс представлял себе охотников ордена несколько иными. Впрочем, такой невзрачный вид наверняка не вызывал подозрений и помогал легко скрываться из виду.
— Итак, господин домоправитель, глава вашей гильдии хотел свести меня с вами. Полагаю, у вас есть, что поведать инквизитору?
Лицо Феликса на какой-то момент залилось краской. Он не привык к столь уважительному обращению и теперь вдруг почувствовал собственную значимость. Широко улыбнувшись наполовину беззубым ртом, он радостно воскликнул:
— Да, еще как есть! Бургомистр держит у себя дома целую шайку преступников. Он отправил всю стражу патрулировать город, а дом теперь охраняют люди его нового знакомого, некоего испанца, которого он зовет Диасом. Как я понял, Диас тоже когда-то был членом вашего ордена, но, по какой-то непонятной причине, стал предателем. Теперь он вместе с господином Бюргером и его подопечным адвокатом Мартином Мюллером вынашивает план убийства мастера инквизитора и его ближайших друзей, таких как граф Стефан фон Шеленберг. В первую же ночь, когда Мюллер в потрепанном виде прибыл в дом, к ним присоединился еще один мрачный тип с большим мешком за спиной.
— О чем они говорили?
— Что-то о женитьбе графа… Я не смог расслышать всего, а из того, что расслышал, понял лишь половину. Они замышляют что-то плохое, это я знаю точно!
Незнакомец задумчиво смотрел на тусклое пламя свечи. Он как будто ушел в свои мысли и даже не слушал Феликса. Слуга вдруг напрягся, почуяв неладное.
— А вы точно заплатите за эти сведения? И кстати, что там со старым лентяем, почему он не отзывается?
— Он мертв, — кратко ответил охотник, как ни в чем не бывало.
Глаза старика округлились от удивления. Страх парализовал его, не позволил двинуться, хотя больше всего ему хотелось вскочить на ноги и броситься прочь из этой вонючей, разваливающейся хижины.
Ганс поднялся со стула и подошел к слуге сзади.
— Ты получишь свою плату сполна, старина.
Он снял с пояса кинжал и перерезал Феликсу горло.
